Химе стояла, опустив взгляд вниз. Я заметил, что она лишь иногда всё сильнее и сильнее сжимает кулаки.

— Ты не права, мама, — наконец заговорила девушка. — У папы, бабушки, дедушки и дяди было за что сражаться. И они сражались! Они сражались за нас с тобой! Чтобы мы были счастливы! Понимаешь⁈ Я… — она замотала головой из стороны в сторону. — Я так больше не могу! Три года унижений… Нам наконец выпал шанс со всем разобраться, а мы сидим на месте и ничего не делаем!

Её мама смотрела на неё сверху вниз.

— Благими намерениями вымощена дорога в ад, Химе. Наши родные провели её для нас… Ты и сама об этом сказала ранее. Да и о каком шансе ты говоришь?

Химе скосила взгляд в мою сторону.

Интересно ситуация складывается.

— А с чего ты взяла, что он должен нам помогать? — её мама улыбнулась. — Или ты считаешь, что раз мы помогли Сергею, то он нам теперь что-то должен?

— Он посланник Аматэрасу! Как её посланник разве он не может нам помочь⁈

Её мама покачала головой.

— Нет, Химе. Мы помогали безвозмездно, просто потому что могли. Богов давно нет в этом мире, поэтому и их посланников быть не может, — произнесла она, поднимаясь на крыльцо дома. Собирайся. Ты уезжаешь в кратчайшие сроки.

Только она собралась войти в дом, как тут же послышался шум снаружи ворот.

— Это нужный двор, господин. Прошу вас, проходите.

Мама Химе замерла, а затем повернулась. Во двор вошла сморщенная и сгорбившаяся старуха в белом кимоно и традиционных гэтах, высокой деревянной обуви.

— Госпожа Бунко, — женщина улыбнулась ей. — Что привело вас к нам? Я же только недавно от вас ушла.

Старуха пронзительно на неё посмотрела и указала пальцем.

— Вот, господин. Это она не хочет отдавать мне деньги! Обещала вернуть два месяца назад, а до сих пор не вернула!

Во двор вошёл высокий японец, одетый в синюю форму стражей порядка и фуражкой на голове. Он огляделся и посмотрел на маму Химе.

Та спустилась и пошла им навстречу.

— Я не понимаю, что здесь происходит? — женщина переводила взгляд со старушки на стража порядка и обратно. — О каких деньгах идёт речь? Я же только сегодня занимала у госпожи Бунко. О каких двух месяцах вы говорите⁈

Страж порядка вздохнул и достал из внутреннего кармана блокнот и ручку.

— Госпожа Изуми Аматэру, — он мельком глянул на женщину. — На вас поступило заявление о том, что вы, оставляя расписку, просрочили задолженность. Ранее вы занимали у госпожи Бунко Маэда двадцать четыре тысячи йен. Теперь же, по условиям договора, вы должны вернуть ей семьдесят две тысячи. Будете оплачивать или суд?

— Не понимаю, — мама Химе перестала улыбаться. — Я же только сегодня у вас была, госпожа Бунко. О чём говорит офицер? Какое заявление? Какие два месяца?