— И хоть я и не из средних классов, — облизываясь и с легкой насмешкой глядя на слегка прибалдевших мастеров, сказала краснокожая девчонка после того, как языком спаяла кукле каркас левой кисти, — но мне это определенно нравится… Медь — это, м-м-м-м, вкусно.

А юные рязанские княжны смотрели на свою рогатую-хвостатую подружку со смесью восхищения и страха, ведь она только что напомнила им о том, что она совсем не человек и никогда им не будет, но при этом все равно остается очаровательной и милой няшей Тел.

Разумеется, при всем этом священнодействии с каркасом присутствовали и подружки юных мастеров. Ася с Яной стояли чуть поодаль, чтобы не мешать, и то и дело бросали друг на дружку гордые и счастливые взгляды. Между ними затесалась и любопытная Асалька.

И вот наконец мне был торжественно показан результат, от которого я пришла в полный восторг и растрогалась до слез. Сделанный со всей любовью и старательностью, каркас моей будущей куклы был идеально пропорционален и напоминал маленький человеческий скелетик, высотой сантиметров тридцать. Это была просто замечательная конструкция — сама я, наверное, не смогла бы так сделать. Глядя на нее, я уже мысленно видела образ будущей куклы — красотки и стройняшки, шалуньи и милашки. Когда я его бережно поворачивала в руках, стараясь разглядеть все подробности, рядом раздался тихий голос Димки:

— Анна Сергеевна, я вложил в нее сердце…

— Молодец, Дима, — ответила я, не глядя на мальчика, — конечно же, мы всегда вкладываем в наши творения и душу, и сердце…

— Э-э… Кажется, вы меня не поняли, Анна Сергеевна… — смущенно пробормотал мальчик, и я наконец взглянула на него. Его же взгляд был направлен на куклу.

— Вот здесь… — он прикоснулся пальцем к тому, что можно было назвать грудной клеткой скелета куклы — там проволока была сложена на манер ребер, а внутреннее пространство заполнял серый комок пакли, который, как я думала, мальчишки положили для упругости.

Я все еще не понимала, что имеет в виду мой маленький ученик.

— Анна Сергеевна, я подумал, что кукла — это ведь тоже человек, хоть и ненастоящий… — стал терпеливо объяснять мальчик, моргая своими ясными глазами, — а у человека должно быть сердце… Что как-то нехорошо делать ее бессердечной… Ну вот…

Наконец-то до меня дошло! Димка в буквальном смысле наделил мою будущую красулю сердцем. Что ж, здорово. Он, получается, завернул это сердце в паклю и вложил внутрь проволочных витков. Извлечь это «сердце» я бы не стала даже и пытаться — тогда я могла нечаянно сломать каркас.

Меня разобрало любопытство: