— Дюже важные у меня вести, княже, — сказал Евпатий Коловрат, склонив перед Юрием Игоревичем голову, — что хочешь делай, но обсказать тебе я их могу только наедине. А то потом превратных толков не оберешься, уж больно все диковинно и запутанно.

— Михаил Всеволодович Черниговский… — начал было говорить князь, но Евпатий Коловрат покачал головой.

— Совсем нет, — вполголоса ответил он на невысказанный вопрос, — черниговский князь крутил мне дули и по-всякому лаялся на тебя и всех рязанцев. От Чернигова мы помощи не дождемся, пусть даже легион чертей выйдет из ада и нападет на рязанскую землю. Подмога конно, людно и оружно придет к Рязани совсем с другой стороны, но у этой подмоги, княже, к нам есть свои условия…

— Погодь, Евпатий, — наморщил лоб князь Юрий Игоревич, — неужели твоя подмога — это пресловутые белые всадники…

— Т-с-с, княже!!! — предостерегающе зашипел Евпатий Коловрат, — я сам был в их тридесятом царстве, тридевятом государстве, где царит вечное лето и пахнет ладаном и миррой как в божьем храме, а также сам разговаривал с их Великим князем Серегиным. У этого князя волчьи зубы и свирепая хватка, и лучше будет, если о его предложениях узнаешь только ты и больше никто.

— А они? — спросил князь, — указывая глазами на дружинников из сопровождения Евпатия Коловрата, которые весело переговаривались со своими товарищами, при этом заражая их своим безудержным оптимизмом — мол, теперь все будет хорошо, на помощь придут полки могучих воительниц, враг будет разбит и повержен, после чего последует стремительный ответный поход в степи, разгром вражеских кочевий и богатейшая добыча, какой на Руси не видывали со времен киевского князя Владимира Мономаха. Кроме того, некоторые дружинники делились с товарищами и подробностями своих сексуальных приключений с лилитками всех мастей и амазонками. А порассказать было что…

— Они, — так же тихо произнес Евпатий Коловрат, — видели только внешнюю сторону тридесятого царства, поплясали с тамошними богатырками и поваляли их по постелям, но отнюдь не были при моем разговоре с тамошним князем Серегиным. А разговор тот был дюже важный, и говорить о нем лучше с глазу на глаз.

— Лады, — согласился Юрий Игоревич, — поговорим о том с глазу на глаз. Ты только скажи, будет нам подмога супротив Батыги или нет?

— Подмога будет, — последовал уверенный ответ, — князь Серегин даже сказал, что с Батыгой он будет биться вместе с нами или без нас, и землю нашу без подмоги не оставит, даже если ты, княже, отвергнешь его условия. Только тогда ты и сам станешь его врагом. Но ты и только ты — а не вся рязанская земля, жители твоего стольного града, или даже твои почтенная матушка княгиня Аграфена Ростиславна, невестка гречанка Евпраксия и внук Иван. Такой уж он человек — с холодными как лед глазами, горячим сердцем, железной хваткой и волчьими повадками.