— Да, если тебя не особо волнует, что это прочитают твои правнуки.
— Наши правнуки заценят факт, что я удовлетворил тебя напоследок.
— Следующий вопрос.
— Назови три вещи, которые, по-твоему, нас объединяют.
— Таких нет.
— Ой, да брось!
— Думаю, мы оба дышим кислородом.
— Ну, противоположности притягиваются, — замечаю я. — Помни об этом.
— Давай следующий.
— Из-за чего ты по-настоящему счастлива?
Она переводит взгляд на Софию, которая смеется над чем-то, что только что сказал Мейсон.
— Из-за Софии. Теперь она моя семья.
Я киваю.
— Мне знакомо это чувство. Мейсон мне как брат, — мое сердце сжимается, вспоминая, что теперь он мой единственный брат. — Он помог мне пережить действительно дерьмовые времена.
— Что произошло? — спрашивает Лори с мягким взглядом.
Я пожимаю плечами.
— Не хочется портить настроение.
— Ты и не испортишь. Мне интересно.
— У меня умер брат несколько лет назад.
— Соболезную, — говорит она.
— Мама и папа развелись, когда я был совсем ребенком, поэтому старший брат заменил мне отца. Его потеря сильно отразилась на мне. Но тут появился Мейсон. Я подшучиваю, что он мой папочка, но я на самом деле пытаюсь равняться на него. Он направляет меня в нужную сторону. Он привел меня сюда сегодня вечером. Он направил меня к тебе, — я подмигиваю, пытаясь поднять настроение.
— Я рада, что он это сделал.
Мы смотрим друг на друга несколько минут.
— Уже влюбилась в меня?
Она сглатывает.
— Пока нет.
— Тогда, наверное, следует продолжить. Если бы ты могла изменить что-то в своем воспитании, что бы это было?
— Хммм, — она задумывается на мгновение. — Я бы хотела, чтобы с детства меня учили быть уверенной в себе и иметь чувство собственного достоинства. Мне потребовалось очень много времени, чтобы полюбить себя.
— Но ведь ты прекрасна! Не верится, что у тебя были проблемы с самооценкой.
— Думаю, у нас у всех есть комплексы. Ну, у тебя по-любому нет, но...
— У меня тоже.
— Серьезно? Какие?
Я провожу рукой по подбородку.
— Мы действительно это делаем? Заходим так далеко?
— А тебе не нравится? — я вскидываю бровь, и она делает то же самое. — Заходить далеко?
— Думаю, ты скоро узнаешь, — Лори отворачивается, когда напряжение между нами становится слишком интенсивным. — Люди всегда пытались изменить меня, — рассказываю ей. — От этого мне казалось, что я недостаточно хорош. Словно не могу быть самим собой.
— Поэтому ты всегда шутишь?
— Наверное, я иногда использую юмор в качестве щита. Если пускать пыль в глаза, то будет не так больно, когда от меня откажутся.
Ее глаза становятся грустными.
— Кому ты был не нужен?