— Моя ж ты, и-ик, хорошая… — Захарыч попытался погладить пышку, но нет… уронил руку, словно она весила сто пудов, та повисла, словно плеть.

Лариса Батьковна унесла Захарыча в дом, в его келью, а мы с родителями пошли в беседку.

Кузьма прыгнул ко мне на ручки и с любопытством разглядывал возмущённых родителей. Он очень чутко перенимал каждую эмоцию. Звуколов, что с него взять.

— Это немыслимо, — раздувал щёки батя. — Нажраться средь бела дня, да ещё испортить сад.

— Да что он там испортил? Кустик один, — ответила маман. — И он же расстроился, по нему было видно.

— Я видел только пьяную рожу, которая лыка не вязала, — процедил батя. — Так, ладно. Выспится — поговорю с ним.

— Ты только не наседай. Его можно понять, — продолжила маман, взяв батю за руку. — Ну что ты, вон, будто в горячке тебя трясёт.

— Да я впервые такую наглость вижу, Наташ! — выкрикнул батя, затем резко понизил тон. — Ладно, где там твоё универсальное успокоительное?

— Таблетки? Сейчас принесу, — удивилась маман и подскочила.

— Да какие таблетки! Вино тащи, — махнул батя.

Чуть позже маман принесла бутылку красного. И за бокалом вина уговорила батю не увольнять Захарыча. Ну а батя пообещал ограничиться лишь жёсткой лекцией.

Когда шоу закончилось, я вернулся к своим зверятам.

Услышал из Обители шипение Регины и решил проверить, что же там происходит.

Ну а там — Кузьма пытался поиграть с черепашкой. Но она красноречиво намекала ему, что нефиг к ней приставать.

А затем…

— КЛАЦ! — щёлкнула зубами прямо у его мордочки.

— Ах ты ж, подстилка подзаборная, — прохрипел Кузьма голосом актёра из знакомого фильма. А затем молниеносно выкинул челюсть вперёд.

Регина кое-как успела спрятаться под панцирь. И челюсть ударила в защиту черепашки.

Панцирь сразу же вспыхнул красным, но разве магия остановит звуколова. Теперь — хрена с два, учитывая незавидную участь когтеточки.

— Кузьма, а ну, стоять! — тормознул я питомца. — Не дури! Вы команда, и Регина — твоя лучшая подруга! Ты понял?

— Да, он всё понял. И больше, надеюсь, такого не повторится, — Кузя пропел женским писклявым голоском.

— И я тоже надеюсь, — хохотнул я. — Всё, теперь миритесь. Ну же.

— Слющай, извини меня, красавица, да! — воскликнул Кузьма и погладил лапой по панцирю Регины.

Черепашка аккуратно высунулась.

— Уи-и-и, — тихо ответила звуколову. Ну а затем, дёрнулась. Ещё раз.

Что это, блин, такое⁈ Ей плохо⁈

Я попытался взять Регину на руки, но она ещё раз вздрогнула, а потом потеряла сознание.

ОГО! А вот это очень хреново.

Пульс еле прощупывается. Связующая нить колыхается в разные стороны, будто порваться хочет!