Затем он вытер и одел (опять же, как сумел) жену.

Сбегал в прихожую, натянул уличную обувь на нас обеих. Подхватил на руки ма.

— Я скоро вернусь, — были первые его слова за вечер. — Побудь тут немного. Баба со всем разберется.

«Баба» звучало совсем не смешно.

Когда он выскочил за дверь с матерью на руках, я решила, что останусь здесь в виде кочана надолго. Пока он доставит мать туда, где ей помогут, пока вернется…

Он возвратился минут через десять. Подхватил меня на руки, бегом выбежал из квартиры. Чуть не забыл запереть дверь.

Внизу ждало такси. Маму он уложил на заднее сиденье. Втиснулся рядом. Пристроил меня на одной коленке, голову ма уложил на другую ногу. Та снова начала бредить и звать А-Ли.

А-Ли, я то есть, просто старалась не реветь. Решительное лицо ба, подобное каменным изваяниям героев древности, очень помогало сосредоточиться и не разныться.

Страх все еще не отпустил, он сжимал до боли маленькое горлышко, он резал глаза непрошенными и непролитыми слезинками.

Но каменный воин был рядом. И это ободряло.

В большое больничное здание он с ма на руках просто мчал.

Водитель такси оказался понимающий. Счетчик отключил, принял оплату, а потом вызвался дочку — меня — помочь доставить. Батя грозно глянул, прикидывал, наверно, можно ли этому мужику доверять, затем отрывисто кивнул.

Доставка на руках таксиста мне не особо запомнилась: слишком острым еще был страх за ма. Чужая женщина? Ага, три раза… Или тридцать три — сколько раз я к ее лбу холодную тряпку прикладывала? За те разы и сроднилась.

Внутри меня взяла в оборот медсестричка (или кто-то еще из младшего медперсонала, не до чинов тогда было), а ма забрали в смотровую. Повезло, что врач свободный нашелся быстро. И что палата для мамы нашлась.

Заключения мы с ба дожидались вместе. Он снова усадил меня на колени, и держал крепче, чем альпинистская страховка. Когда доктор подошел сообщить новости, я… ничего не поняла. Новые для меня слова. Кроме: «жена» и «хорошо».

Нет, еще я поняла слово: «Счет».

Его уже употребляли в нашем доме.

После этого слова каменный воин слегка пошатнулся, но устоял.

— Я оплачу, — сурово сказал он. — Всё, что понадобится. Помогите моей жене.

И только тогда сжимавший горло страх начал меня отпускать.

Ба обещал со всем разобраться, и сдержал свое обещание.

Мама вернулась домой через три дня. Счета за больницу батя оплачивал еще три месяца — в рассрочку.

Мы ни разу не заговаривали о том, что случилось. О том, во сколько обошлось обращение в больницу, лечение и стационар. Это просто оставили в стенах больницы, не понесли в домашние стены.