В октябре 1919 г., когда белые вошли в Гатчину, где он проживал, Куприн нашел себе место в Северо-Западной армии генерала Юденича как офицер запаса, поручик, и официальный редактор армейской газеты «Приневский край». И вскоре, уже в ноябре 1919 г., он вместе с армией откатился до Ревеля, повсюду возя за собой допотопный печатный станок, колеса которого надо было вертеть вручную. А затем вновь оказался в Финляндии, в Гельсингфорсе. В финской столице состоялось его второе рождение уже как крупнейшего публициста яркой антисоветской направленности, какого только знала история нашей эмиграции. Только за первые шесть месяцев им было написано свыше семидесяти статей и рассказов на злобу дня, и там же в 1920 г. вышел первый сборник его эмигрантских рассказов.
В июне этого года Куприн покинул Финляндию и, заехав на пару дней в Англию, осел с семьей в Париже, где немедленно продолжил пером свою войну с большевиками – одной из первых парижских публикаций стала статья-разоблачение «Русские коммунисты». Свое политическое кредо писатель коротко, но ясно (и не в первый раз) выразит в 1926 г. в «Русской газете»: «печатная борьба с большевизмом, борьба прямая и открытая, без заигрывания, уверток и задних лазеек на всякий грядущий случай» («Три года»). Куприн до конца 1920-х гг., пока силы не стали ему изменять, несомненно, относился к числу наиболее непримиримых, принципиальных врагов советской власти. Увидев, что именно пришло на смену старому, царскому режиму, он ужаснулся и содрогнулся от отвращения. И снова, как когда-то, пошел «против большинства и силы».
При этом, в отличие, скажем, от Зинаиды Гиппиус, собравшей свой «Союз непримиримых», он никогда не выказывал преданности идеалам Февраля, не выражал ностальгии по дооктябрьскому революционному прошлому России, а напротив, открыто заявлял о себе как о стороннике монархии и апологете свергнутой царской династии Романовых[95] . Поддерживал партию великого князя Николая Николаевича среди эмигрантов. Одновременно вел регулярную принципиальную полемику с газетами, выпускавшимися бывшими инициаторами и лидерами Февраля, руководителями Временного правительства А. Ф. Керенским и П. Н. Милюковым.
Вот какой метаморфозис довелось пережить этому внутренне очень честному человеку и писателю. Многие свои прежние взгляды пришлось ему радикально пересмотреть под воздействием впечатлений, щедро предоставляемых большевиками и вообще революционерами после падения трона.
Ниже приведено несколько письменных оценок, данных в публикациях Куприна насчет «Совдепии» (словечко придумано и пущено в ход им самим):