стадии Зарождения души. Она была признанным Великим лекарем. – Шиди, ты наконец очнулся, – сказала она, заметив, что он открыл глаза. – Твои меридианы уже почти восстановились, но тебе все равно следует отдохнуть еще немного. Ты проспал три дня. Это Небесное бедствие почти выжгло твой средний даньтянь. Сколько ударов молнии ты принял? – Семнадцать, – хриплым голосом отозвался тот. – Восемнадцатый удар стал бы твоим концом, – сказала она, убирая пальцы и возвращая его рукав на место. – Восемнадцатый… шицзе Гуйин… – пробормотал Цин Юйдунь, пытаясь подняться с кровати, но она строго надавила ему на грудь, вынуждая улечься обратно. – Лежи, что я тебе сказала! – воскликнула она, на ее лице было написано беспокойство. – Цзисюань [28] , слушайся шимэй [29] , – послышался голос из-за спины Хуа Сюй. Та обернулась и благодарно посмотрела на главу И. – Мы думали, что придется заказывать тебе белые шелка. А-Синь прибежал ко мне в такой панике – сказал, что ты на последнем издыхании. – Хоу Пэн любит преувеличивать, – спокойно отозвался Цин Юйдунь. Он огляделся, словно ища что-то. – Кажется, когда я потерял сознание, я видел котенка… – Он слегка поднял брови, смотря на И Чэня и Хуа Сюй. – Это… – Глава И замялся. – Честно говоря, у меня был встречный вопрос к тебе: откуда он взялся? – Понятия не имею. И Чэнь потерял дар речи. – Есть вероятность, что именно он принял на себя восемнадцатую молнию и тем спас мне жизнь, – добавил Цин Юйдунь. И Чэнь нахмурился, думая о том же, о чем и его шиди: как кот пробрался через барьер. – Он жив. На удивление. – И где он? И Чэнь во второй раз за короткое время не знал, что сказать: сколько он себя помнил, его холодный и равнодушный шиди никогда не проявлял интереса ни к чему, кроме боевых искусств и совершенствования. С самого детства А-Сюань казался необычным ребенком – его не привлекали другие люди, игры, развлечения, словом, все то, что составляло детство и юность. Он, казалось, вовсе не понимал их и был точно мудрец, заключенный в тело ребенка, – всегда собран, молчалив и тих. И на это была причина: однажды их Учитель раскрыл И Чэню тайну, заставив перед этим поклясться на крови, что тот никогда не навредит младшему. А-Сюань был не просто равнодушен, ему в самом деле недоставало понимания человеческих чувств из-за вероятного отсутствия одной души хунь – цзюэ-хунь [30] , души чувств и эмоций. И, возможно, он навсегда останется таким равнодушным и холодным. Поэтому А-Мину [31] , как старшему брату, следует оберегать и направлять его,