павильону Цунчжэ. За бумажным окном еще горел свет. Вся бравада кота улетучилась, когда он оказался перед дверью. На самом деле, у него действительно не было объективного повода для встречи с Цзисюанем. Он знал, что тот не в лучшем состоянии и вынужден постоянно медитировать, чтобы сдерживать прорыв. Однако… однако разве когда-нибудь плохое самочувствие Цзисюаня останавливало этого достопочтенного? Смело подняв руку, он постучал в дверь. – Входи, – мгновенно отозвался голос с той стороны. Странное теплое чувство разлилось по телу Юй Ху, когда он толкнул створки двери в стороны. «Неужто Цзисюань ждал меня?» – довольно подумал он. Цин Юйдунь сидел на подушке в позе лотоса и действительно медитировал. Подняв свои прекрасные глаза на Юй Ху, он вопросительно вскинул бровь. – Я узнал, кто такой Хоу Пэн. – Кот бесцеремонно плюхнулся на подушку у чайного столика и поднял крышечку чайника. Чай явно давно остыл, и Юй Ху цокнул языком. – М? – Цин Юйдунь снова закрыл глаза. – Хотите, я вам расскажу? – спросил кот, наклоняясь к Учителю. – Как тебе угодно, – равнодушно отозвался старейшина Цунчжэ. Не то чтобы ему было совсем неинтересно, но он занял тактику спокойного игнорирования бесстыжего ученика, в противном случае тот начинал быстро наглеть. А его близость… вызывала странное, смутное чувство беспокойства, которое Цин Юйдунь никогда не испытывал прежде. Да и не хотел. – Тогда я расскажу. Но в обмен на чай. – Юй Ху постучал ногтем по чайнику. – Я не… – Ты не умеешь складывать печати? – Цин Юйдунь приоткрыл глаза, глядя на него из-под длинных ресниц. – Нет, не учился, – легкомысленно отозвался тот, его голубые глаза изогнулись полумесяцами. – А талисманы? – Нет. – Очищать пилюли? – Не-а. – Выращивать духовные травы? – М-м, не пробовал. – Писать-то ты умеешь? – наконец нахмурился Цин Юйдунь. Как ему достался такой глупый ученик? – Ну-у… умею… – Юй Ху внезапно почувствовал редкое для него смущение. Даже не смущение, а что-то похожее на стыд. – Немного умею… – Напиши мне свое имя. – Цин Юйдунь махнул рукой, и лист бумаги взлетел со стола и опустился перед его учеником. Кот взял в руки кисть и тупо уставился на белый лист. Спустя, кажется, вечность он очень медленно, криво и жирно вывел на листе иероглиф «Юй». Над слогом «Ху» он надолго задумался. Полгода на пике Цунчжэ он смотрел, как ящерица изучает и переписывает трактаты, но никогда не чувствовал в себе желания самому браться за письмо. Он умел читать, и были даже некоторые иероглифы, которые ему особенно нравились.