и непонятной причине прекрасно относился к Цин Юйдуню. Этот ледышка смог заполучить в друзья лучшего мечника, а зная о его взрывном характере, провоцировать его не стоило. Скучая от невозможности занять себя чем-то, Чэнь Канлун зевнул. Очевидно, что все сегодняшние бои были проходными, и лишь завтрашний день будет интересным. Он закинул в рот дольку какого-то фрукта и снова невидящим взглядом уставился на арену. Цин Юйдунь, про которого все думали, будто он снова спрятался от ответственности и праздно проводит время на своем пике, занимался прямо противоположным. Вернувшись вчера ночью в резиденцию, он обнаружил, что треххвостый кот оторвал полог у его кровати, безжалостно выпотрошил пуховое одеяло и лапами, испачканными в туши, которую он сбил со стола, прошелся по всем покоям, оставляя за собой цепочку черных следов. Цин Юйдунь, наверное, и правда не умел злиться, потому что, увидев все это безобразие, он хладнокровно взял кота за шкирку и вышвырнул из покоев, закрыв за ним дверь. Посмотрев на беспорядок, царящий в комнате, он уселся медитировать на духовный камень, чтобы восстановить свои силы после боя, но не прошло и пару мгновений тишины, как тоскливое мяуканье из-за двери заставило его вновь открыть глаза. – Уходи, – твердо произнес он, не чувствуя ни малейшей жалости к безобразнику. Ему-то показалось, что котенок ласковый и в меру спокойный, но стоило отлучиться, как он разнес его резиденцию. Мяуканье прекратилось, но через некоторое время кот начал скрестись в дверь. – Я сказал: прочь, – повторил Цин Юйдунь. Духовные звери должны быть умными, так почему он кармически задолжал такому глупому коту? Он невольно почувствовал укол раздражения, из-за которого потерял концентрацию. Мяуканье возобновилось. Цин Юйдунь сложил руки в печать, опуская на себя завесу тишины. После этого он вновь погрузился в глубокую медитацию, более не переживая о шуме. И поэтому он не заметил, что посреди ночи маленькая белая лапа аккуратно открыла неплотно запертое окно и кошачья морда просунулась внутрь. Голубые глаза не мигая уставились на человека, сидящего в позе лотоса. Маомао пробрался внутрь и уселся на подоконнике, пряча лапы под свернутые хвосты. За три месяца подпитки от природной ци котенок подрос и растолстел. Его шерстка снова отливала белизной, кроме черного как смоль кончика одного из хвостов. Кот внимательно посмотрел на свои испачканные в туши лапы и принялся вылизываться, однако его розовый язычок не помог от засохшей грязи, и зверек сдался. Он снова уселся,