– он провел пальцами по брюху, глядя на пристройку. С котом на руках Цин Юйдунь казался… человечнее, что ли? Чэнь Цю отбросил эту мысль – его Учитель и так человек, просто немного замкнутый! Но взял же он его к себе в ученики! От этой мысли мальчишку снова стало распирать от гордости. Цин Юйдунь заметил, что ученик витает в облаках, и окликнул его: – Тебе следует попрощаться с дядей на пике Хаоюй. А затем возвращайся и размещайся. Кроме того, глава секты распорядился, что трижды в день тебе будут в коробах приносить еду, пока ты не освоишь инедию. Поскольку я не ем. – Спасибо Учителю за хлопоты! – А-Цю почтительно сложил руки перед собой и поклонился. Судя по всему, Цин Юйдунь и вправду был таким, как рассказывал дядя, – нелюдимым и немного странным. Из-за одного только Чэнь Цю ему пришлось перестроить весь свой быт, поэтому неудивительно, что его лицо было столь холодным! К счастью для бедного А-Цю, он не знал, что на самом деле творится в голове его Учителя, а то бы сильно расстроился. Потому что Цин Юйдуню было… как бы это сказать… все равно. Мало что трогало его, мало что причиняло ему беспокойство и неудобство. Он почти все принимал как данность. Кроме кота. Мысль о чешущихся укусах на ключицах заставила Цин Юйдуня нахмуриться. Он даже подумал скинуть Маомао на землю, но тот уже вцепился в его рукав мертвой хваткой, будто предчувствуя нечто подобное. Полная амнистия еще не наступила – это был период временного потепления. Должно быть, кот и вправду перестарался, но хозяин пах так замечательно, так сладко… Что его хотелось укусить. К счастью, Цин Юйдунь не знал, о чем думает его кот, поэтому продолжал держать его на руках. – Я отвезу тебя на пик главы секты, – неожиданно сказал он в порыве душевной теплоты. Кот потрясенно уставился на него. Чэнь Цю выглядел не менее удивленным: его холодный и равнодушный Учитель решил помочь ученику с передвижением, ведь сам он еще не умел держать меч в воздухе и был вынужден идти пешком до пика по хлипким деревянным мостам, раскинувшимся над пропастями между горами. – Спасибо, Учитель! – Глаза юноши загорелись неподдельной благодарностью. Цин Юйдунь только бросил на него косой взгляд, не переставая поражаться открытости и искренности мальчишки. Ему эти два качества были чужды. Он всегда был тверд и честен, но никогда не открыт, а свои мысли не выражал прямо, предпочитая молчать. Держа кота одной рукой, свободной он извлек Бинжэнь из золотого ядра и заставил зависнуть в воздухе. Меч расширился так, чтобы два человека