«Ну, можно считать, что он первым начал», — мелькнула в моей голове мысль. Двое товарищей агрессора накинулись на Киру. Он сам с другой парой бросился на меня. Первый из них хотел разобраться со мной рабоче-крестьянским ударом с богатырским замахом. На него он потратил столько времени, что я мог взять с соседнего стола кружку пива, выпить, поставить опустевшую посудину обратно и двинуть кулаком в его лоб. Собственно, последнее я и проделал, пропустив все прочие пункты. Удар оказался такой силы, что парень подлетел вверх, как в китайских боевиках. Второго я пнул в ногу. Вышло не очень хорошо. У него конечность после моего пинка выгнулась в другую сторону, а её обладатель закатил глаза и потерял сознание от болевого шока.
«Чёрт, что они такие хилые-то?», — мельком подумал я, уворачиваясь от удара тяжёлым ножом, который словно по волшебству появился в правой руке главного обидчика. Так быстро не то что из ножен — из инвентаря не достают. По любому это какой-то талант.
Неудавшийся тычок противник тут же превратил в секущий крестообразный удар. Но и от него я легко ушёл. А потом без труда перехватил вооружённое запястье правой рукой и левой ребром рубанул по предплечью. Раздался громкий хруст, и рукав рубашки у противника натянулся из-за вылезшего острого края кости. Всё это я заметил краем глаза, продолжая атакующую связку, которую завершил ударом правого локтя с разворота, выпустив запястье перед этим. Мужчину швырнуло вперёд лицом на перевёрнутый стол, в который он со страшным хрустом впечатался.
Через секунду кто-то в таверне выкрикнул:
— Убил! Он же их убил!
Глава 17
ГЛАВА 17
— Что-то про нас забыли, — вздохнул я. — Может, не нужно было идти на поводу у стражи?
— Тогда пришлось бы уходить из города и попрощаться с полётом на дирижабле, — ответила мне Кира.
Сейчас мы с ней отдыхали в тюремной камере на дощатых нарах, закреплённых к каменным стенам цепями. Сюда нас загребла городская стража после драки в трактире. Если бы не переборщил с силой ударов, то всё могло бы и обойтись, но пятёрка драчунов загремела в больницу с переломами, а двое заработали треснутые черепа и сотрясение мозга. Правда, по моему мнению, если у этих дегенератов и было вещество с таким названием, то только мозжечки и красный костный. Не, ну надо же напасть на двух неизвестных, когда город переполнен клановыми бойцами! А если бы мы ими оказались? Грохнули бы напавших и ушли, насвистывая песенку.
Но, по правде говоря, кажется, стражники нас за таких и приняли. Наверное, решили, что мы по какой-то причине скрываем свой статус и рядимся под простолюдинов. Например, чтобы про нас не прознали недруги из другого рода или клана. Именно из-за этого вели с нами довольно вежливо и не полезли в инвентарь. Хотя, может, просто не смогли. Всего лишь предложили нам всё из него выложить и пообещали сохранить вещи в целости и сохранности. И когда мы с Кирой сказали, что у нас нет ничего там, мол, вторичное хранилище очень маленькое, поэтому вещи держим в сумках, а те лежат в комнате на постоялом дворе, нам «поверили». Правда, засадили в самую крепкую камеру на самом нижнем ярусе городской тюрьмы. В этом тупике было всего четыре каморки для заключённых. Все крошечные настолько, что вдвоём тут с трудом помещались. Нары узкие настолько, что можно было кое-как лежать только на боку. Нас здесь продержали примерно семь часов.