На краткий миг мне стало стыдно. Это чувство даже на какие-то секунды взяло вверх над болью и страхом, а потом разом пропало. Да какого чёрта? Пусть нюхают, уроды. Да что там — пусть жрут!

Пока похитители переругивались, точнее ругал один, а второй смиренно каялся, что «такого больше не повторится», я слегка пришёл в себя и сумел осмотреться. Находился я в тесном помещении со стенами и потолком, сложенных из грубо отёсанных каменных блоков внушительного размера. Самый маленький имел стороны полметра на полметра. Поверхности камней едва коснулся резец каменщика, отчего те были покрыты выступами и кавернами. О такую разок лицом приложился и всё — только умелый пластический хирург поможет вернуть прежнюю внешность. Пол был из того же материала, но куда более гладким. Немалую роль в том сыграла грязь, намертво пристывшая к камню и забившая неровности ничуть не хуже штукатурки или стяжки.

Двери не было. Вместо неё имелся просто узкий и невысокий проход с покоцанными гранями всё тех же камней. Некоторые выглядели так, словно по ним не один раз приложились кувалдой. Возможно, эту дыру как раз этим самым инструментом и проделали. Либо выбивали старую дверь или решётку.

Помещение освещали два масляных светильника-лампы. Из такой вылезал всем известный джинн. Тусклого света вполне хватало, чтобы всё рассмотреть.

Недоброжелателей обнаружилось двое. Один совсем молодой парень примерно на пару лет старше меня до смены внешности после усыновления. Второй лет сорока, с седыми короткими волосами и седой недельной щетиной, чем-то напомнивший внешностью Рона Перлмана.

Я висел на двух перекладинах, сколоченных в виде буквы «Х». И даже не висел, а свисал, почти касаясь копчиком грязного сырого пола. Одежды не было. Вместо неё похитители предоставили два массивных браслета на запястьях и ошейник. Предметы походили на обычные подшипники, а их размер наводил на мысль, что использовались они в карьерных грузовиках.

Пользуясь моментом я попытался воспользоваться навыками… и как в стену упёрся. будто опять оказался в палаческой лаборатории роботов. Этот момент совпал с возвращением чужого внимания к моей персоне.

Для начала молодчик дважды ударил меня по лицу ногой. Бил от души, разорвав губы и левую щёку набойками на сапоге. Зубы чудом остались целы.

— Я однажды со своим младшим братишкой подрался, с которым у нас разница десять лет. Так он бил сильнее, чем ты, — сплюнув вязкий комок крови и слюны в его сторону, произнёс я. За что тут же заработал жесточайший пинок по рёбрам с левой стороны. Бил он подло и действенно: снизу под рёбра. Нижнее теперь если не сломано, то треснуло точно. Заблокированные навыки не помогали, отчего вся злая дурь ударов подонка проходила на все сто процентов. После пинка у меня перед глазами поплыли кровавые круги, дыхание перехватило и даже, кажется, сердце замерло, пропустив пару ударов.