Он надеялся, что хотя бы отдохнёт днём и насладится выходным, но ненасытная нимфоманка в образе неко снова затащила его в постель. Вечером это вновь повторилось. И на следующее утро всё завертелось заново.

Парень уже готов был шарахаться от Кончиты, а она кормила его устрицами, пичкала блюдами с имбирём, спаржей, перцем и тунцом. Сама она не готовила, а заказывала еду в дорогих ресторанах. И это для парня было очередным разрывом шаблона. Ведь у него в памяти было свежо, как они питались макаронами с луком, а Кончита работала уборщицей, чтобы купить им мяса. А сейчас она спокойно выкидывала за день по десять тысяч рублей на покупку ресторанной еды, и ни о какой работе не шло речи.

Кузнецов был не против вкусно поесть. Тем более, таких блюд ему видеть никогда не доводилось и вряд ли доведётся с его профессией. Но он чувствовал себя неловко. Раньше он был добытчиком. Он был нужен Кончите, как покровитель и любимый человек. А сейчас, если посмотреть на их отношения со стороны, он будто нужен был ей всего для одной задачи — для удовлетворения единственной потребности. От этого он начинал себя чувствовать живым вибратором, а не человеком.

— На сегодня хватит, — твёрдо сказал он, выбираясь из постели после утренних кувырканий. — Мне вечером на смену. Не хочу на работе потерять сознание от переутомления.

— Брось работу, — недовольно поморщилась Кончита. — У меня куча денег. Нам хватит, чтобы жить хорошо.

— Это твои деньги, — покачал он головой из стороны в сторону. — Я не могу их принять. У мужчины должны быть свои средства.

— Ой, да не ломайся. Какая разница, откуда ты получишь деньги: из кассы этого ублюдка Дюкова или из моего кармана? Или тебе нравится возиться с фекалиями?

— Нет, не нравится, — ему не понравился тон девушки, в котором проскальзывали покровительственные нотки. — Но это честные деньги за выполненную работу. Если я буду брать деньги от тебя, тогда я стану альфонсом. Извини, но нет. Я не собираюсь становиться вторым Виталиком и сидеть на шее у девушки.

Он с усталым видом выбрался на кухню, словно не из постели вышел, а вылез после смены из шахты, в которой по старинке орудовал киркой. На кухне сидела невыспавшаяся Марина.

— Ты всё слышала? — поплёлся он за туркой.

— Угу, всё… Андрей, я понимаю, вы молодые, но совесть нужно иметь. Мне на работу нужно ходить, а я всю ночь ваши стоны слушаю. Будьте людьми — дайте поспать.

— Я и сам хочу поспать, — начал насыпать он кофе в турку. — Извини, Марин.

— Андрей, — перешла она на шёпот, — тебе не кажется, что она знает о твоей силе?