— Поэтому ты всё ещё жив, — недовольно скривила она губы. — Если бы не эти глупые обрывки чувства благодарности к тебе, ты бы за оскорбление аристократки уже бы плавал по частям в Волге.

— Ох уж эти ваши столичные Питерские забавы, — закатил глаза Андрей, которому было ни капли не весело. Он всеми силами пытался побороть страх, чтобы не показать своих чувств. — Я уж было подумал, что вы меня похитили из-за моей способности.

— Тут ты прав, говночист, — посмотрела на него Наталья многогранным взглядом, в котором смешались жадность и презрение. Так смотрят на найденную пятитысячную банкноту, измазанную в фекалиях. С одной стороны, большие халявные деньги, с другой стороны, брезгливо взять их в руки. — Тебя похитили из-за твоей способности. И тебе лучше добровольно с нами сотрудничать, иначе придётся принять меры воздействия.

— Если вы будете применять ко мне меры воздействия, может так случиться, что я не смогу использовать свою силу.

— Сможешь, — растянула губы Наталья в хищной улыбке и продемонстрировала заострённые клыки. — Конечно, сможешь. А не сможешь — поможем. Итак, ты готов к сотрудничеству?

— Если вы меня отпустите, то я полностью готов к сотрудничеству. Кончита, скажи, что это шутка. Она уже затянулась. Отпусти меня уже.

— Нет-нет-нет, глупенький простолюдин, — Наталья перед его лицом покачала указательным пальцем из стороны в сторону. — Твои детские уловки не сработают. Мой род и так навлёк на себя ненужное внимание со стороны охранки, а тут ещё не дай бог всплывёт информация о том, что мы снова взялись за похищение людей… Но если ты будешь паинькой, то можешь рассчитывать на улучшение жилищных условий и питания, а также на получение доступа к развлечениям. Будешь плохим мальчиком, — хищно оскалилась она, — тогда познаешь адские муки!

— Адские муки? Кончита, вспомни, как я тебя нашёл. Ты тогда была бродячей кошкой и помирала от голода. Я заботился о тебе: кормил, поил, носил к ветеринару. А когда ты стала человеком и ничего не помнила? Я тратил на тебя последние деньги.

— Ты заставил меня носить мужские трусы и выдал какое-то тряпьё! — ей как серпом по пупку были слова парня, ведь она прекрасно помнила все те моменты, но гнала их от себя подальше.

— Это было единственное, во что я мог тебя одеть, — он испытывал грусть и сожаление о содеянном. Если бы Андрей знал, что его доброта к кошечке обернётся подобным образом, он бы ни за что не стал её подбирать.

— Мог бы найти получше!

— Не мог, — печально вздохнул он. — Я сделал всё, что было в моих силах, чтобы ты не ходила голой по улице, хотя ты очень рвалась это сделать. Разве этого недостаточно?