— В лес? — застыла она с недовольной моськой. — Ты привёл меня в лес⁈

— Ну да, — ответил он недоумевающим взором. — Что не так? Я же сказал, что мы идём прогуляться.

— Я думала, что ты приглашаешь меня в кафе или в кино. Но не в лес. Вит, ты же видел, что я в платье и на каблуках!

— Ну да, видел, — пожал он плечами. — Я думал, тебе так нравится по лесу ходить.

— Боже! — закатила она глаза, хотя готова была закатить скандал. — У меня болят ноги. Если бы ты сказал, что мы идём в лес, я бы надела спортивный костюм и кеды.

— Так я это…

В следующее мгновение Марина ощутила на своей левой груди чью-то ладонь, которая с силой начала сжиматься и разжиматься. Она посмотрела на своего парня, но тот стоял рядом с правой стороны и ничего не делал — обе его руки были на виду.

— Виталик, — испуганно воскликнула она, — меня кто-то лапает!

Парень подобно горному льву моментально отреагировал и загородил девушку своим телом, после чего весь запал у него моментально иссяк. Он перепугался и начал шарить глазами в поисках опасности.

— Стоять! — произнёс кто-то невидимый прокуренным хриплым голосом с угрожающими нотками. — У меня нож. Гони деньги!

— Я… — Виталик жутко перепугался и полез в карман, из которого достал мятую пятисотрублёвую банкноту. — Это всё, что у нас есть. Возьмите, но только не убивайте.

Деньги тут же были выхвачены у него из рук, после чего человек-невидимка помчался прочь в глубину леса. Самого его видно было видно, а вот банкнота летала по воздуху, двигаясь вперёд-назад в такт движениям руки при беге. Преступник хрипло дышал.

Виталик посмотрел на ошарашенную спутницу, которая с противоречивыми эмоциями на лице смотрела на него. Он решил реабилитироваться в её глазах, гордо выпятил грудь и крикнул вдогонку беглецу:

— Вот и правильно! Проваливай, пока я тебе не надрал задницу!

Затем он схватил девушку за руку и поспешно повёл за собой в сторону дома. Лишь когда они вышли на освещённую асфальтовую дорогу, он прекратил поспешное бегство.

Марина с трудом стояла на ногах, которые подкашивались. Она стянула туфли, и осталась босиком.

— Виталь… — одарила она его долгим задумчивым взглядом.

— Что?

— Ты же время умеешь отматывать…

— Чёрт! — с размаха залепил он себе ладонью по лицу. — Я забыл. Господи, Марин, прости, я забыл… — так стыдно ему не было никогда в жизни.

Он сгорал от стыда с самого момента ограбления, когда вместо того, чтобы защитить свою девушку, он отдал преступнику свои последние деньги. Ему хотелось провалиться сквозь землю или отмотать время назад и всё переиграть, но с момента ограбления прошло больше минуты, и его способность больше не могла помочь.