— Вась, присмотришь тут за всем? Если что, то рация включена.

Друг лишь понимающе кивнул. Поднявшись на ноги, я двинулся следом за девушкой.

Та углубилась в чащу на несколько метров. Нашёл я её сидящей на стволе поваленного дерева. Выглядела она похуже чем я после той заварушки с троицей кадихов, когда я впервые потерял своих бойцов. Морально был размазан и пришлось вкладывать очки в характеристики, чтобы боль отвлекла от хреновых мыслей.

Не знаю что сделает Клаудия в таком состоянии, но вряд ли что-то хорошее. К счастью, у неё есть я.

— Клаудия?

Девушка дёрнулась и слишком резко развернулась ко мне. Но увидев меня успокоилась и немного расслабилась. Но лишь самую малость.

Я присел рядом с ней и заговорил:

— Не буду говорить тебе, что понимаю твои чувства. Просто потому, что никогда не оказывался на твоём месте и поэтому не знаю, что именно ты сейчас чувствуешь. Но хотя бы знаю, что тебе сейчас очень плохо. Мне стоило оставить тебя в лагере ликорцев и не брать с собой на это дело. Понятное дело ты была бы против, так что пришлось бы тебя ещё связать. Но дело в том, что я мало кому доверить реально важные задачи. Вот кому я должен был приказать схватить живьём этого Джона? У Красюка была своя задача, из Игоря хреновый диверсант. Вот и остаётся, что я без тебя как без рук. Только тебе я мог доверить эту задачу.

Рыжая перестала пялится на траву и взглянула на меня после этих слов. В её глазах была тоска и грусть. Но если присмотреться, то были и небольшие искорки жизни. Клаудии сейчас как никогда было нужно услышать, что ей кто-то доверяет и ценит её. Она же пошла против соотечественников и ей это потом в Америке припомнят. Такого ведь и врагу не пожелаешь.

— Не буду также убеждать в чём-либо. У меня есть голые факты — ты не убила ни одного своего соотечественника. Даже не стала соучастниками того, что сделали мы. Не участвовала в планировании, не вела разведку. Ты просто проникла в лагерь и взяла живым их командира. Так что тебе не в чём себя обвинять.

Клаудии стало определённо лучше от этих слов. Но тяжело убедить самого себя в том, что ты действительно ни в чём не виноват глядя на кучу трупов.

— Меня проклянут на родине, — тихо произнесла девушка. — Назовут предательницей. Я даже не смогу вернуться к себе домой. Но что ещё хуже — я даже не знаю как на всё это отреагируют мои родные. Они тоже могут отнестись ко мне как к предателю.

— Что ж… Уверен, что так оно всё и будет. Тогда у меня нет выбора кроме как ускорить свои планы по изменению Земли и её человечества.

— О… о чём ты?