— Вообще-то, я был сам по себе. Энрике просто шел за мной. Вроде как, его попросили ненавязчиво присмотреть за новичком в первом самостоятельном выходе. Ну, а потом вы сцепились за моей спиной, и в результате я огреб кучу проблем.

— Ну, извини, — усмехнулся Декарт, — не я это начал, он обстрелял меня первым. Ты, к слову, неплохо шел. Я думал, не выберешься, а ты еще и человека Кислого ухитрился вытащить. Коктейлем последнего шанса закинулся?

— А куда деваться-то было?

— Ну, может и так, — неопределенно повел плечами черный старатель, — Послушай, Рич, а ты хоть понимаешь, что, мило беседуя со мной, ты нарушаешь сразу несколько положений клятвы, данной тобой Синдикату? Я уж молчу о том, что ты нам неслабо помог, когда мы застряли с грузом около того бункера. Возможные последствия хорошо себе представляешь?

Я мысленно поаплодировал Декарту. Это был очень изящный заход. Вроде как, старатель проявил беспокойство о человеке, оказавшем ему серьезную услугу. На самом же деле он внимательно следил за моей реакцией, надеясь понять в каких отношениях я состою с криминальной организацией, назначившей награду за его голову.

— Скажем так, я в курсе возможных сложностей.

— И тебя они, я смотрю, не пугают, — Декарт чуть приподнял бровь, демонстрируя свои сомнения в адекватности моей оценки потенциальной опасности.

— Так уж сложились обстоятельства. Ради этого разговора я готов рискнуть.

— И с чего ты решил, что я буду с тобой откровенничать? — невозмутимо осведомился Декарт. — Признаю, ты вытащил меня и моих людей из глубокой задницы, и это дорогого стоит, но ты человек Синдиката, а я черный старатель. Вообще-то, мы с тобой должны смотреть друг на друга исключительно через прицел, и пока ты не скажешь мне что-то такое, что заставит меня считать иначе, максимум на что ты можешь рассчитывать — это то, что я не выстрелю в тебя первым. Ты можешь счесть меня неблагодарной скотиной, и очень сильно ошибешься. Я отвечаю не только за себя. За мной стоят доверившиеся мне люди, и дело, ради которого они ежедневно рискуют своими жизнями. Подвергать их опасности я не в праве. Какими бы ни были твои мотивы, всё, что я тебе скажу может стать известно моим врагам. Мало того, я обязан считать, что переданная тебе информация не просто может, а обязательно станет им известна.

Чего-то подобного и следовало ожидать, так что к такому повороту беседы я был вполне готов. Поэтому, равнодушно пожав плечами, я выдал старателю заранее подготовленный ответ.

— Что бы я тебе ни сказал о своих мотивах и отношениях с Синдикатом, на слово ты мне всё равно не поверишь, и правильно сделаешь. Но ты даже не представляешь себе глубину моего невежества. Меня вполне устроит информация, о которой ты точно знаешь, что она уже известна руководству Синдиката. Но это ведь не означает, что она известна мне, бывшему беспризорнику, воспитаннику окраинного интерната и рядовому старателю.