— Я хочу остаться в зале, — твердо сообщил я о своем решении.

— Хм… — удивился тренер. — Вот как?

Решение его явно удивило. Наверное, почти любой на моем месте бы попался на крючок повышенного интереса со стороны самого Демида Игоревича, и тренер думал, что меня придется уговаривать. Почву готовил даже. Но вместо всяких уговоров я согласился сразу, застав врасплох Владимира Степаныча.

— Ты уверен, пацан? — даже переспросил он.

— Спасибо, что оставили меня в зале. Это важно.

Я поднялся из-за стола и пошел на выход, заверив, что послезавтра буду на тренировке и попытаюсь оправдать возложенные на меня надежды.

— Давай, Боец, всего хорошего, а я перед Зауром сам тебя отмажу, ну, по крайней мере, попробую. Глядишь, и правда что получится из тебя годное…

* * *

Разговор с тренером заставил крепко задуматься. Я вообще-то предполагал, что если стану качественно делать работу для группировки, то очень скоро меня заметят и захотят взять в оборот. Все эти тренировки, зал и прочее — это была, по сути, лишь производная от более банальных дел в виде зарабатывания для кладбищенских бабок. Разумно, что если кто-то из пехотинцев выделялся, то его брали в оборот. И отчего-то мне думалось, что разговором с глазу на глаз между Зауром и Степанычем тут не отделаешься.

Впрочем, это если и будет, то потом. Сейчас же я на всех парах мчался на площадь Ленина, потому что опаздывал на свидание со Светкой.

Опаздывал! Нехорошо опаздывать, когда сам же назначаешь время. Так задержался в зале, что у меня даже не было возможности заскочить в цветочный магазин, чтобы прийти на свидание с розами. Поэтому, высаживаясь из тачки, которую поймал, я приметил лоток с мороженым. С пустыми руками идти к девушке — это не комильфо, и мороженое в жаркий день — самое то, чтобы исправить отсутствие цветов.

— Мне два пломбира, будьте так добры, — бросил я продавщице, кладя перед ней смятую купюру.

— Сдачи нет, молодой человек, — сказала женщина, не торопясь брать деньги. — Можете сходить разменять.

— Сдачи не надо, — я отмахнулся, времени-то было — без трех минут.

Она взяла купюры, проверила, вытянув деньги перед собой на просвет. Видимо, из-за моей щедрости у продавщицы подозрения возникли. Я же, когда она закончила свой ритуал, побежал к памятнику вождю пролетариата, на плечах которого сидели голуби. Кто-то повадился кормить птиц крошками хлеба, от того бронзовый Ленин представлял собой жалкое зрелище, обложенный птичьим пометом. Коммунальным службам пока что не было дела до состояния ростовской достопримечательности.