Публика приняла приглашение Ржавого продолжить бой в стойке аплодисментами. Я начал подниматься, но соперник быстро переориентировался и бросился на меня, увидев новую выгодную позицию для атаки. Примерно этого я и ожидал, поэтому оказался готов — сунул руку вперед и вцепился в шевелюру Ржавого, отталкивая его назад, прямо за волосы. Если бы это происходило на татами, то я бы взял в захват отворот кимоно, но здесь других вариантов, кроме как вцепиться ему в хаер, у меня попросту не было. Понятно, что толчок соперника не впечатлил, а только взбесил, и он продолжил буром переть вперед. Что мне и было нужно.
Я дождался, когда Ржавый перенесет центр тяжести на ближнюю ногу, и сделал кувырок ему между ног, по-прежнему удерживая за соперника за волосы. Моя нога больно пнула Ржавого под зад, заваливая. Он распластался на полу, а я, падая, поймал его пятки на захват. Обе. И, шипя от напряжения, резко потянул их на себя. Такой прием, если его вовремя не остановить, мог порвать связки и надолго вывести любого бойца из строя. Увы, сил сломать сопернику ноги у меня уже не было, но «выключить» Ржавого от боли и оставить без сознания — это пожалуйста. Он зарычал сквозь зубы, попытался высвободиться и позволил мне сделать захват еще плотнее.
Да чтоб тебя! Он был в моих руках, вот только меня это совсем не радовало.
Проблема была в том, что этот урод не собирался отключаться, а мои силы стремительно таяли. Как будто часы в голове принялись отсчитывать последнюю минуту.
Глава 13
Я стиснул зубы и решил сделать последнее усилие, прежде чем лишусь оставшихся сил. Если Ржавый не хотел сдаваться — его проблемы, придется ломать. С этой мыслью я приготовился выгнуть спину, чтобы увеличить давление, как вдруг послышался звон разбитого стекла…
— Стоп! — послышал грубый мужской голос над самым ухом.
Я не успел ничего понять, как чьи-то сильные руки вцепились в мои, чтобы разъединить захват.
— Отпусти, говорю! — прорычал невидимый собеседник.
Благодаря вмешательству Ржавый выдернул ноги, перекатился к мешкам и там, поджав колени, шипел, растирая коленные чашечки. Уцелел, козел, иначе ездить бы ему в инвалидном кресле следующие несколько месяцев. Толпа гудела, выражая свое недовольство — то ли происходящим, то ли ведением боя в партере. К Ржавому тут же подбежала его братва, облепила…
Но какого вообще хрена?
Я обернулся на мужика, который нас разнимал, и увидел того самого лысого дядьку, который в начале вечера разглагольствовал об отсутствии всяких правил. Так почему меня тогда подняли на ноги? Или это чтобы Ржавый не успел сдаться? Не успел я задать вопрос, как лысый, глядя мне в глаза, прорычал: