И тут ударил гонг.

— Стоп! — крикнул рефери, заканчивая первый раунд.

Мне ассистировал Степаныч, который знал меня лучше Ракитина.

— Едрит мадрид жопа горит! — зашептал он. — Он скорость потерял, выматывай его…

Степаныч говорил дельно, но я, честно сказать, слушал слабо, поскольку видел, как люди Варианта незаметно сместились в проходы и вниз, а сам он с Аркадием Львовичем преспокойно сидят, никакого отношения к этой движухе не имея…

— Бойцам приготовиться, время, — скомандовал рефери. — Бой.

Передышка больше пошла на пользу мне, чем Бомберу, я все-таки крепко подсек его в голень. У него был общий разлад, я двигался быстрее, и кроме того ощутил нечто вроде вдохновения. Необъяснимого, но безошибочного предчувствия победы — и я знал, что противника точно так же охватила необъяснимая тягость, черное облако — предчувствие беды…

Следуя рекомендациям Степаныча я включил велосипед. Бомбер понимал, что проигрывает по очкам в раунд, и хотел вернуть утраченное преимущество. Но поврежденная нога не давала ему нужного маневра. Да и я не стал геройствовать. Следующие несколько ударов хлестко влупил его в травмированную ногу, подлавливая момент, когда это нога становилась опорной для бойца. Колено мигом распухло.

После третьего пропущенного удара, Бомбер поднял руку, шипя и показывая, чтобы рефери дал ему передохнуть. Но усач не растерялся, не видя явной причины для остановки, расценил происходящее по своему — открыл счет. На этот раз я воспринял отсчет удовлетворенно.

— Семь… боец готов продолжать?

— Врача вызовите! — зарычал Бомбер, затягивая время.

— Врач в поликлинике тебя ждет или продолжаем?

Бомбер кивнул. Бой продолжился, и я резко двинулся на добивание, когда зал изумленно ахнул, вскрикнул — люди Варианта бросились на манеж, явно нацелясь на босса, но добежать не успели — из-за кулис не менее быстро возникли бойцы ОМОНа в серо-черно-белом «городском» камуфляже и «балаклавах».

— Лежать! Всем лежать! Руки за голову! — свирепые выкрики.

Бандиты даже не успели коснуться шефа — все уткнулись мордами в пол.

Вот это финал! Зал замер. Никто не понял, что это такое. Шок!

А наша схватка продолжалась. Бомбер дрогнул, он понял, что здесь что-то не то и начал пятиться. Я мгновенно прошел на корпус — жесткий захват, классический бросок. Я включил все мышцы тела, как заправский борец, противник беспомощно взмыл ввысь, грохнулся на спину — туше! Но то в борьбе, а здесь я от всей души врезал ему сверху вниз в переносицу, и погасил свет, впечатав следом локтем его голову. Он тряпкой распластался на ковре.