М-да. Только думал на сегодня без веселухи обойтись, ан нет, не получается.

— Как он выглядит?

— Такой, волосы русые, одет хорошо — спортивная куртка, лет двадцать… — припомнила Лида.

Я тоже припомнил того паренька, что пару минут назад из аптеки выходил с охапкой лекарств. Повернулся — этот крендель как ни в чем не бывало топал по направлению к Дворцу культуры, где за уголок дома завернул. Вот же сука… на бабах наживается.

— Заходи в аптеку, а я сейчас, — не дожидаясь ответа Лиды, я бросился вслед за ушлым пареньком.

Добежал до конца дома, за который тот свернул. Были некоторые опасения, что он скроется, но я быстро бегал. Паренька я застал за тем, что он, сложив лекарства на ступеньки возле подъезда дома, штанину отряхивал. Козел, а! Даже не парится. Меня это еще больше раззадорило. Я огляделся, убеждаясь, что вокруг свидетелей нет.

— Иди сюда! — схватил паренька за шкирку, спортивную куртку ему на голову натягивая.

— Что… а? — не на шутку перепугался воришка.

— Воровать вздумал?

— Лекарства не мои, клянусь!

Я его таким макаром в подъезд затащил, подальше от любопытных глаз. Вон на шум уже бабулька выглянула из-за шторы в одном из окон.

— Эт мы давно не виделись с товарищем, бабуль, — пояснил я старухе, во весь рот улыбаясь.

Сам парнишку к себе развернул, продолжая его за шкирку одной рукой удерживать.

— Ты че, падла, совсем страх потерял? — второй рукой я его за горло схватил. — Бабки давай на базу.

— Какие бабки, — прохрипел он под дурачка, уходя в незнанку.

— Которые ты в аптеке не отдал. На базу, говорю!

Парнишка огромными, размером с чайное блюдце глазами на меня смотрел, делая вид, что не понимает, о чем речь. Как же не понимает, вон — лекарства на ступеньках чьи? И это я еще на названия лекарств не смотрел, наверняка очередной наркоман. Лида, конечно, тоже молодец, вот так на ровном месте деньги профукать. А если бы меня рядом не было?

— Деньги где?

— В кармане… кхе… кхе, — закашлялся воришка. — Простите, извините, я их случайно в карман сунул.

Понимая, что он продолжит отпираться, я руку ему в карман запустил. Там, помимо пачки сигарет и коробка спичек, обнаружил смятые купюры. Пару сотен, и одна бумажка покрупнее — пятитысячная, как раз ее парнишка и «забыл» аптекарше передать.

Он не сопротивлялся, когда я пятитысячную купюру у него забрал, себе в карман сунул, а остальные бабки и сигареты вернул. Лишнего мне не надо. По-хорошему, ему бы еще для профилактики в морду дать, но пусть живет, и так перепугался.

— Еще раз тебя, козел, у аптеки или около увижу — пеняй на себя, — я сунул кулак в ему лицо, четко обозначая перспективы.