Да и гнев у мужика быстро на милость сменился и он начал тарахтеть без умолку.

— Ну если че я позвоню, а, да? — часто закивал он головой. — Номер у меня есть, да?

— Есть, не переживайте, вы записывали, — фармацевт натянуто улыбнулась покупателю.

Тот, наконец, вышел из аптеки и мы остались с аптекаршей вдвоем.

— Слушаю вас, — она глядя на меня прищурилась, пыталась понять, что со мной произошло.

Выглядел я действительно не важнецки — перепачканный, локоть свезенный, лицо разбито и в крови весь. В девяностых такая вот картина была не редкой, и люди начинали свыкаться с новой реальностью. Поэтому реакция на такое мое «боевое» появление в аптеке у фармацевта была довольно сдержанной. Наверняка такие «экземпляры» по несколько раз на день захаживали. Да чего душой кривить — вон только нарик вышел, чем он по сути от меня отличается?

— Мне бы обезболивающее и перекись, — попросил я и ткнул пальцем в бровь. — Рану обработать.

Девушка пошла к шкафчику, достала оттуда пачку «Анальгина» и пузырек с перекисью водорода. Положила на прилавок.

— Что-то еще?

— Может найдется, чем таблетки запить? — поинтересовался я и попытался доброжелательно улыбнуться. — Ненавижу их разжевывать…

Улыбка вышла так себе, губу мне тоже разбили и она опухла.

— Минеральная вода подойдет?

— Не откажусь, спасибо.

Она сходила за минералкой, принесла мне открытую стеклянную бутылку темного стекла с надписью красно-черным цветом «Нарзан».

— Будете открытую, я совсем чуть-чуть отпила…

— Вы очень любезны, — я предпринял вторую сокрушительную попытку улыбнуться, чтобы хоть как-то ответить теплом на человеческую доброту.

— Что с вами случилось? — спросила она, решив удовлетворить любопытство.

— Шел, упал, очнулся… — я плечами пожал. — Гипса правда нет, швы надо накладывать.

— Это вы дрались с этими бандитами? — моя собеседница свела аккуратные бровки. — Я все видела.

— Если вы имеете в виду, что меня избила та парочка, то да, это я. Не повезло оказаться в ненужное время в совершенно ненужном месте, — я кивнул на пачку анальгина и пузырек с перекисью. — Сколько я вам должен?

— Вам бы не принимать обезболивающее до того, как вас осмотрит врач, чтобы не было передозировки, — ответила фармацевт, но цену назвала.

Настал тот самый момент, когда мне надо было как-то исхитриться и расплатиться баксами. Я примерно помнил, что доллар в 93 году стоил по 1000 рублей за штуку и курс постоянно шел вверх. При этом покупок в аптеке у меня в пересчете на бакинские, было от силы доллара на три, не больше. Поэтому предложил фармацевту, как мне казалось выгодную сделку, чтобы и вашим перепало, и наших не обидеть.