Я поднялся по ступенькам, потянул на себя дверь и зашел внутрь, попав в просторный «предбанник». По левую руку находилось место сторожа, которое сейчас пустовало, и проход в раздевалку. С фотографий на противоположной стене на меня смотрели суровыми взглядами спортсмены, которым довелось выступать в зале и добиться высот. Однако центральное место в композиции на стене были плакаты из журнала «Ring», вернее, выдранные из журнала обложки с изображением наиболее известных боксеров тех лет — Холифилда, Тайсона, Льюиса…

По правую руку был вход, собственно, в спортивный зал, откуда несло потом и спертым воздухом, а также доносились звуки работы по снарядам. Я решил подойти ближе, в зал заглянуть, и немало удивился, когда увидел, что в «Спартанце» занимается молодежь. Ну, в смысле — пацанята лет четырнадцати, может, пятнадцати, школьники еще.

— Слышь, а куда Михал Борисыч делся, у нас тут переусердствовали малеха ребята… — послышался из-за спины грубый мужской голос.

Меня явно с кем-то перепутали со спины. Я обернулся и увидел вышедшего из коридора, ведущего к раздевалкам, парня лет двадцати пяти. В спортивках и белой футболке с надписью Everlast узнаваемым красным шрифтом, естественно, в штаны убранной. Почти белой — я заметил на футболке разводы крови, явно не этого паренька, а чужой. На пальце — серебряный перстень, зубочистка в зубах, и на брелоке висят ключи от бэхи. Он то и дело косился на раздевалки, как будто опасался чего-то.

Парень нахмурился, допер, что перепутал меня с кем-то из своих кентов, и сразу на меня буром попер.

— Ты кто такой? Че здесь трешься, слышь? — спросил он, гоняя зубочистку из одного края рта в другой. — Заблудился?

— В зал пришел.

— Закрыто, — выдал мой собеседник, продолжая коситься в сторону раздевалок.

— Так вон — занимается народ? — я кивнул в сторону зала. — Мне к тренеру надо.

— Закрыто, или тебя, может, проводить? — нахмурился мой собеседник. — Вали, потом придешь.

Далее стало понятно, чего он меня так усердно отговаривал. Из-за его спины, с раздевалки, послышался голос.

— Колян, х*ра ли ты стал, машину открывай! Мне его тяжело на горбу тащить, не Дюймовочка!

В предбанник вышел еще один молодой, который держал на руках третьего пацана. Мне сразу понятно стало, чья кровь на майке моего собеседника. Пацан на его руках свисал мертвым грузом, лицо расквашено, одет в одни шорты, без майки, и боксерок на ногах нет, на кулаках бинты, тоже окровавленные. Но главное — пацан был без сознания.

— Да блин, Михал Борисыч отошел куда-то, я хотел попросить шлагбаум поднять, — попытался оправдаться мой собеседник, которого, как выяснилось, Коляном звали.