Туман тоже не сдавался, появились новые монстры — несколько гарпий, облепленных прионовой коркой, спикировали на меня, разорвав плечо. Добавились химеры, которые воды не боялись, их змеиные тела скользнули с берега в озеро.

Пришлось опять нырять и уходить дальше от берега, искать такую глубину, чтобы и на ногах стоять для маневров, и Слезу из воды не вынимать. Вынырнул неудачно, получив хвостом химеры по голове. В лоб будто колоколом ударили, я чуть Слезу не выронил, но вцепился в нее сильнее и, несмотря на жжение, начал давить, насыщая ее прионом. Расход пошел, как от полной трансформации, но и шкала прогресса побежала вниз.

На сорока процентах на берегу появился волк Уокера. А на тридцати пяти мне помог кайман, смешно пробежавший по воде, но совсем без шуток оторвавший голову одной из химер. У второй он сбил хвост, похожий на скорпионий, которым она пыталась меня достать.

И понеслось. Туман мешал разглядеть детали того, что происходило на берегу. Вокруг меня носилось четверо заступников — две птицы в воздухе, одна рыба под водой и нетонущий кайман. Твари из тумана лезли со всех сторон, кроме берега — там, судя по звукам и отсветам заклинаний, держали оборону остальные духи-защитники. Я же только и успевал метаться из стороны в сторону, то погружаясь, то выныривая в новом месте — лишь бы увернуться от монстров.

До конца ритуала оставалось совсем ничего, когда духи-защитники начали уставать, все чаще пропуская удары. Цапле и вовсе перебили ее многострадальную шею, и раненая птица едва держалась на поверхности воды.

Подвел прион, а точнее, его отсутствие. Всплыло системное сообщение, что, как только закончатся оставшиеся крохи, Слеза начнет тянуть жизнь и выносливость.

И действительно начала. Я даже дочитать сообщение не успел, как почувствовал, что все тело налилось тяжестью, меня выгнуло, и я будто ломаться изнутри начал. Хрустели кости, внутренние органы мялись, как пластилин. И в этот момент прилетел очередной удар от химеры — хвост сначала стеганул сбоку по ребрам, а потом обвился вокруг меня и начал давить.

Я не стал теряться. После песка, тины, рыбьих ошметок и яда жаб мне было уже ничего не страшно. А после сельдерея в реале так и подавно — я впился зубами в хвост, молясь только о том, чтобы сработала пассивка «гурман».

И она сработала! Мне даже делать ничего не пришлось, Слеза, как оголодавший кровопийца, прогнала через меня все, что можно было выкачать из химеры. Три, максимум четыре секунды — и рядом со мной болталось невесомое тело, выжатое до капли.

Одной химеры не хватило, счетчик замерцал в районе пятнадцати процентов, и меня опять скрючило от боли. Здоровье стало снижаться. Я бросился в сторону каймана, пытавшегося сдержать сразу трех химер, поднырнул и вцепился в лапу одной из них. Шесть секунд. И то потому, что она была крупнее первой, а часть приона я умудрился преобразовать в собственное здоровье.