Пустая треснутая коробочка с именем Ники нашлась под столом. Я невольно представил, как Уокер, узнав что-то от директрисы, торопится проверить файл, смотрит на компе и в бешенстве сжимает хрупкий пластик в ладони. Уокер знает про дочь — это факт.

По истории операций в компьютере и по открытым вкладкам удалось установить еще несколько фактов: Уокер знал теперь расписание встреч Ишутиной, данные банковских счетов (уже пустых), адреса акционеров, офисов и всей остальной недвижимости Тринайти, а главное — все возможные коды доступа, которые были у Кристины.

— Ну, что там? — спросил Итон, фотографируя надпись на стене.

— Он все забрал.

— Что?

— Все, что смог. Явки, пароли, контакты, деньги.

— Собирай флешки и жесткий диск, пять минут осталось, полиция уже не готова ждать.

Я, как пылесос, сгреб из ящиков в пластиковый мешок все карты памяти, потом, не глядя, папки и документы со стола. Вскрыть корпус системного блока было нечем, поэтому я забрал его весь, благо размер у последних моделей был не больше, чем у обычного планшета.

Мешок я отдал мешок одному из бойцов, ждавших нас за дверью, и мы шустро двинулись к черному ходу, чтобы не столкнуться с полицией. Ее как раз пустили в дом. Я, конечно, не знаток французского мата, но «мерд» и «пута» с явно офигевшим «о-ла-ла», разнесшиеся у нас за спиной, подтвердили, что разминулись мы совсем чуть-чуть.

По дороге мы получили доклад о внешнем осмотре — как Уокер приехал, где проник, как ушел, точно ли ушел и не прячется ли где-то в засаде. Неподалеку в лесу обнаружились остатки туристической стоянки, самодельный наблюдательный пункт на дереве и следы от мотоцикла, оборвавшиеся на трассе. Несколько дней он прятался там, следил, дожидаясь удобного момента, как чертов мстительный дух. После чего пришел, сделал дело и скрылся.

Кристину мне было не жалко. Жестоко, конечно, с ней поступили (и это мягко говоря), но как я ни пытался, не смог найти в сердце сочувствие к ней. Вспоминались загубленные дети и вся та лицемерная мерзость, что творилась за ширмой дома-интерната. Все это для меня перевешивало смерть директрисы.

А еще я задумался о практических последствиях для себя. Уокер ведь действовал в моем теле. И очень скоро Данила Кенарев станет знаменит на весь мир — совсем не в том образе, в котором я бы хотел. А мне потом с этим жить.

Всю обратную дорогу я проспал уже по-настоящему, благо летел один. Итон с парнями остались ждать рейс до Лондона прямиком в штаб-квартиру, а я отправился домой. Меня встретили, вывели из аэропорта окольными путями, прикрывая от возможной атаки Уокера.