Несколько человек выразили желание сразу, но я посоветовал им подумать. Это сейчас из благодарности за спасение они готовы сделать мне приятно, а через несколько дней планы могут поменяться.

Городские ворота все еще были закрыты. С башен прекрасно видели, что едет наш отряд с освобожденными пленниками, но все еще боялись нападения. Посадник Ефим Пименович стоял на верхней площадке надвратной башни и что-то говорил своей свите. Я уж было решил, что Квашня задумал измену. Нет, городские ворота начали открываться со страшным скрипом. Самое забавное, что только вчера их смазывали.

Освобожденных отвели в осадные дома, как называют здания, пустующие в мирное время. Обычно в них пережидают нападение крестьяне из ближних деревень. На этот раз добавились из дальних, в том числе захваченные в Тверской области. В обозе, отбитом у ордынцев, было много зерна и круп, которые они нашли в брошенных деревнях. Большую часть я распорядился передать в осадные дома и назначил своих подчиненных распределять между нуждающимися, чем обидел Квашню. Говорят, что нечист на руку, что и подтвердило его огорчение. Честный человек отнесся бы спокойно.

Остальные трофеи были поделены между воинами моего отряда. Мне досталась десятая часть. Сотник получил пять долей из остального, артиллеристы по две, а кавалеристы по одной. Я взял санями с лошадьми и зерном и крупами. Отвезу в свои деревни, раздам вновь прибывшим крестьянам. Все меньше издержек.

51

Он-баши Джамал так и не приехал. Почему, стало понятно, когда прискакал гонец из Твери и сообщал, что Едигей повел свою армию в Сарай. Там объявился претендент на престол, то ли сын Тохтамыша, то ли Тимура Кутлуга. Князья, осажденные в Москве, не зная этого, согласились заплатить за снятие осады с Москвы дань за прошлый год в сумме три тысячи рублей и поклялись делать это исправно и дальше. Раньше Московское княжество ежегодно отправляло в Золотую орду три тысячи новгородских серебряных гривен. Последние годы, с тех пор, как Тимур ибн Тарагай загнал Тохтамыша в Сибирь, не делали этого. Едигей знал, что должны платить три тысячи слитков серебра, поэтому не заподозрил подвоха, получив три тысячи рублей. Это пока что не монета, а счетно-весовая единица. Москвичи разрубали новгородскую гривну напополам и получали два рубля, каждый весом чуть больше ста грамм, из которых, вытянув в проволоку и разделив на равные куски, чеканили по сто денег или двести полушек. Если и рубль половинили, то получали две полтины.

Услышав эту новость, я приказал подчиненным готовиться к отъезду на следующее утро. Затем сходил в осадный дом, посмотрел и поговорил с теми шестнадцатью парами, которые согласились перебраться в Новгородчину. Выдал каждой в долг сани с лошадью и запасом зерна и крупы. Будет с чего начать на новом месте. Целина там была вспахана осенью, а за зиму должны навозить бревна на дома и хозяйственные строения.