— Отдохнем до рассвета и поплывем дальше, — приказал я. — Надо как можно быстрее и дальше уйти от Хаджитархана.

Никто не роптал. Все знали, чем может закончиться встреча с кочевниками.

3

Следующие четыре дня наше плавание проходило без приключений. Гребли в светлое время суток, а в темное отдыхали, пристав к высокому правому берегу или низкому левому, если вдоль него рос широкой полосой тростник и скрывал нас. Пушку с кормы убрали, чтобы не мешала мне, а на баке оставили на всякий случай. Она сгодилась на пятый день. Через пару часов после того, как снялись с места ночевки и оказались на длинном ровном участке Волги, я заметил кадыргу, плывущую навстречу. Она была чуть меньше нашей, двадцативосьмивесельная, и мачта короче. Шла ходко, что и не мудрено при следовании по течению. Скорее всего, купеческая, но на верхних палубах и куршее много воинов.

— Расчет, к пушке! Зарядить ее картечью! Остальным, кто не на веслах, приготовиться к бою! — скомандовал я и метнулся в шатер, установленный на корме, чтобы быстро облачиться в доспехи и взять оружие, по пути крикнув Лейле, которая пообвыклась и перестала панически бояться воды, но предпочитала прогуливаться по куршее с младшим сыном: — Мигом с детьми в трюм!

Жена уже прошла школу боевых походов, прореагировала мигом, как и остальные наши женщины и старшие дети. Мужчины, кто был не на веслах, наоборот начали в доспехах и с оружием подниматься наверх. Расчет суетился возле пушки, забивая в ствол картуз с порохом, пыжи и мешочек со свинцовыми шариками. Когда я вышел из шатра, наводчик стоял с поднятой рукой, сигнализируя, что готов к выстрелу.

Не знаю, собиралась ли эта кадырга напасть на нас. Скорее нет, чем да. Тут не так уж и много судов ходит. Наверняка все друг друга знают. Заметив незнакомую кадыргу и приготовления к бою на ней, и сами засуетились. На бак и куршею вышли лучники, а на корму — копейщики. Если первые были в кожаных шапках и стеганках, то у последних почти у всех металлические шлемы и кольчуги длиной до колена и с разрезом спереди и сзади, чтобы удобнее было ездить верхом. Щиты черные кожаные с желтой тамгой, причем трех разных видов.

Я приказал рулевым взять левее, чтобы идти навстречу противнику и, когда дистанция сократилась метров до четырехсот, скомандовал:

— Огонь!

Пушка громыхнула, подпрыгнув, и откатилась назад на длину двух толстых тросов, удерживавших ее. К этому моменту расстояние между судами сократилось метров до трехсот или даже меньше. Всех, кто стоял на палубах и куршее встречной кадырги, сбило с ног. Кто-то, убитый или раненый, упал за борт, кто-то — в трюм, кто-то остался лежать там, где в него попали свинцовые шарики. Копейщиков не спасли кольчуги и щиты, но раненых среди них было больше, чем убитых, а среди лучников, которые получили большую часть заряда, наоборот. От испуга, наверное, гребцы уронили весла, а рулевые направили судно к берегу. Так оно и пошло, теряя скорость, по дуге до мелководья.