5
22
В понедельник мы закончили выгрузку и начали принимать накупленные мной товары. На дно обоих трюмов насыпали соль с сильвином. Во втором на нее положили чушки бронзы и поставили бочки с венгерским вином и пшеничной мукой. В этом году здесь хороший урожай зерновых, поэтому удивительно дешевы. Мешками с тканями забили пустоты. В первый трюм поместили товары Иоганна Шварца. У него вышла нестыковка, стеклянную посуду подвезли не сразу, поэтому задержались с отходом до четверга. Компенсируя убытки из-за задержки, он привез нам живую свинью с длинными, обвислыми ушами. Голова, грудь и задница были черными, а остальное тело светлым. Мы вечером прикабанили ее. Сало, которое было пальца на три толщиной, засолили, вырезка пошла на шашлыки, а остальное утром отварили, часть съев на завтрак, а остальное добьем в море. Уже холодно, небольшой плюс, так что за два-три дня не должно протухнуть. Впрочем, нынешние люди, особенно беднота, без нареканий и капризов едят мясо с душком.
Вышли мы, когда раздулся северо-западный ветер. В море нас вынесло речное течение, а дальше пошли курсом бейдевинд левого галса, почти галфинд, со скоростью узла четыре. С наветренной стороны залив защищает Хельская коса, так что волн не было. С подветренной тоже есть коса, которая будет иметь два названия, поскольку будет разделена между двумя государствами. Западная, польская часть станет Висленской, восточная, русская — Балтийской. Пока что в косе нет прохода в Калининградский залив. Появится после какого-то мощного шторма. Впрочем, и Калининграда еще нет, а есть город Кенигсберг, в котором я отметился в своей первой молодости несколькими подвигами, к счастью, не зафиксированными милицией.
Я настолько привык, что Балтийское море сейчас пустое, никаких опасностей, что не сразу обратил внимание на три шестнадцативесельных катера, которые шли со стороны Хельской косы наперерез нам. Принял их за рыбаков. Только когда подошли ближе, обратил внимание, что на катерах слишком много воинов, да и гребцы в доспехах. Я бы еще понял, если бы плыли в сторону Данцига, но они, не имея хороших штурманских навыков, постоянно подворачивали влево, чтобы приблизиться к шхуне вплотную.
— К бою! Все пушки на левый борт! — скомандовал я и метнулся в каюту облачаться в доспехи.
Следом забежал Афоня, помог мне приготовиться к бою и вынес на палубу вслед за мной два копья и щита, прислонил их к переборке, после чего побежал в носовой кубрик надевать стеганку и шлем. Я натянул тетиву на лук и положил его на палубу полуюта рядом с колчаном со стрелами и саблей в ножнах. Все еще не был уверен, что придется сражаться. Никак не привыкну к тому, что мои враги не представляют, насколько я опасен для них.