— Да твою мать, Петров!!! — танкист покраснел ещё сильнее, и я даже испугался, что у него сейчас будет инсульт или апоплексический удар. — Что за херня?! Ты понимаешь, что у нас танковая дивизия?! Куда ты смотрел, идиота кусок?!

Вот после этих слов поплохело уже мне. Я представил себе танк с вселившимся духом, который к тому же разумен, и что он может натворить… а отвечать за это мне. Судя по тому, как побледнела Мико, она подумала о том же самом. Да, богоборцы могли игнорировать многие гражданские и уголовные законы, неофициально, конечно, а бюро закрыть глаза даже на убийство, если оно непреднамеренное или в порядке самообороны, но за косяки в своей деятельности, особенно такие, что могли повлечь гибель людей, нас карали нещадно. Так что я не стал слушать дальше вопли полковника, а кинулся к машине, в которой оставил молот и щит. Военные одарённые наверняка имеют возможность справиться с монстром сами, но оставлять всё на них я не хотел.

Буцефал стоял там, где я его и оставил. Я подлетел, разблокировав на ходу замки, и, распахнув дверь, первым делом схватился за молот, приделанный к крыше, рванул его из креплений, а потом замер, задумавшись. Судя по схватке с погрузчиком, одним оружием я мало что могу сделать. Даже учитывая, что Уничтожитель в десять раз легче, воплотись гремлин полностью, сломать чисто физической силой я его не смогу.

Одно дело лупить по промороженной стали, которая хрупкая чисто из-за физических процессов, и совсем другое — пытаться расковырять бодрого и шустрого монстра, способного поливать противника гайками, пробивая бетон, и ещё неизвестно, что там с краскомётом. Короче, толку с молота было как с козла молока. Основную ставку следовало делать на печати Мико, но для этого чудище надо как-то остановить… и тут мой взгляд упал на внедорожник.

Дизель на декабрьском морозе завёлся сразу, что неудивительно после стараний Булата, но всё же ему надо было прогреться. Я отсчитывал минуты, глядя на разбегающихся из ангара людей, которых, впрочем, весьма организованно перехватывали вояки и отправляли куда-то в сторону дороги. У самих солдат, что характерно, паники не было, что означало хорошо поставленную службу и отработку действий во время чрезвычайных ситуаций. Полковник, может, и был мудаком, но дело явно знал. Это радовало, может, мне и не придётся самому лезть на рожон, но что-то внутри свербело, говоря, что я сам должен закончить то, что начал. И потому у меня не дрогнула рука, когда, переключив скорость, я направил Буцефала прямо в ворота ангара.