А всё потому, что даже если расчёт Обресковой окажется верен, и мы официально станем боевой группой, мой статус в ней будет возле плинтуса. Мне это вчера ясно показали. Но если тогда у меня ещё был шанс исправить ситуацию, то, как только Татьяна согласится на предложение куратора, я стану ей должен. И как ни тужься, ничего изменить уже не получится. Я сам поставлю себя в подчинённое положение. Как говорят в китайских порномультиках, стану её псом. Только вот там в итоге героиня-цундере проникается к слуге нежными чувствами, а вот мне такое не светит. Да и не тянет, если честно. Я лучше змею одноглазую буду душить, чем перед девкой унижаться.

Глупо? Может быть. Но после комы я всё чаще ловил себя на том, что не терплю хамства и неуважения в свой адрес от кого угодно. Равно как и жалости. Это накатывало волнами вместе с самоуверенностью, вроде той, что была с утра. Не то чтобы в остальное время я позволял себя унижать, но всё же не реагировал так резко. И мог сдержать желание разобраться с обидчиком прямо на месте. Так что, можно сказать, вину я чувствовал перед мажором, валяющимся в больнице со сломанной челюстью, только за то, что он выбрал не то время для понтов. Случись это чуть позже, может, всё обошлось бы и без травм. Но это всё, что беспокоило мою совесть, да и то не сильно. Точнее, уже совсем нет, потому что именно сейчас, пока я слушал, как блондинку уговаривают на аферу с прокурором, то самое ощущение уверенности и гордости вернулось, и я понял, что не смогу принять уготованную мне роль второго сорта.

— Юлия Алексеевна, благодарю за попытку помочь, но это лишнее, — я поднялся под удивлёнными взглядами всех присутствующих. — Я сам разберусь с этой ситуацией. И да, из команды я тоже ухожу, извините, Олег Евгеньевич, что отнял время. Без необходимости спешить вы сможете спокойно найти замену и пройти испытание в положенный срок.

— Смотрите, обиделся, — презрительно скривилась Татьяна. — Сядь, малахольный. Так и быть…

— Послушай меня, девочка. — я слегка повысил голос, перебивая девушку. — Мне плевать, что ты думаешь. Я тебя ни о чём не просил и не собираюсь. Так что закрой свой прелестный ротик и сиди на попке ровно. Ферштейн?

— Что ты сказа… — обманчиво ласково начала блондинка, медленно поднимаясь со стула и зачем-то вытягивая руку в сторону, но, наткнувшись на взгляд наставника, вдруг замерла и опустилась назад. — Ладно. Мы с тобой ещё встретимся.

— Ты уверен? — Олег Евгеньевич не обратил внимания на возмущение подопечной и уставился на меня напряжённым взглядом. — Это будет очень непросто. Стоит ли оно того?