Я толкнула дверь и вошла в комнату. При мне Харн не стал продолжать явно враждебный диалог, а Гобби поднял на меня мутный пока еще мертвый взгляд на меня, и выглядел несколько виноватым.

— Доброе утро, — приветливо улыбнулась ему, и, подойдя, активировала Нахэн-ра, проверяя ассаэ нар Нагарэнт.

Защита была на месте, но я, призвав еще сталь из шкафа, добавила второй слой, и вместе с тем активировала плетение, соединяющее артефакт Кхада и нар Нагарэнт, потому что едва Гобби оживет — стальную пленку нужно будет снять.

— И тебе доброго утра, Риа, — ответил зомби, следя за моими движениями.

— Поторопись, — приказал Эдвин, оставаясь в моей комнате так, словно не хотел оставлять меня наедине с Гобби.

Я лишь улыбнулась, бросила быстрый взгляд на него и сказала:

— Я не понимаю твоей враждебности.

— Я понимаю, — тихо произнес Габриэль.

И едва я посмотрела в его фосфоресцирующие глаза, пояснил:

— Глава клана Меча разумно опасается, что это твое последнее утро.

У меня бы дрогнули руки, но сейчас отвлекаться было нельзя.

— Вероятно, — продолжил Гобби, — он, как и я понял, что ты шагаешь в тишине позади всех нас, возможно — ты о чем-то попросила его, и данное тебе обещание выжигает его сердце каленым железом сомнений и опасений, в любом случае — в отличие от всех остальных, Эдвин явно ощущает собственную вину, не так ли, лорд Харн?

Эдвин не ответил. Я же, разгладив пленку ассаэ нар Нагарэна, уверенно сказала:

— Все будет хорошо.

— Для кого? — мгновенно спросил Гобби. — Для меня? Не отводи взгляд, я лишь пытаюсь понять. Для меня все будет хорошо, так? Для молодых лордов так же, да? А для тебя?

Взгляд я все же отвела. Всего на мгновение. Затем прямо посмотрела на гоблина, и тихо ответила:

— Я собираюсь убить свою надежду, Габриэль. Практически все свои надежды. Но даже для меня все будет хорошо… в конечном итоге. Ты ел?

Умертвие неопределенно кивнул, что скорее означало нет, чем да.

— Нужно поесть, — обозначила очевидное, — тебе понадобятся силы. Много сил.

Когда я отступила от Гобби, в его мертвом взгляде читалась такая бездна отчаяния, словно он сейчас умирал повторно.

— Ты выжил даже в Мертвом лесу, — напомнила я.

— Когда я смотрю на тебя, искренне сожалею об этом, — едва слышно сказал гоблин.

Улыбнувшись ему, просто сказала:

— Эш унарен маара даэт… — что переводилось как «рисунок прошлого не изменить».

У поговорки вечных имелось продолжение — «его можно лишь использовать для достижения цели».

— Поешь обязательно, — попросила я, ушла к двери, вслед за уже поднявшимся Эдвином.

* * *

Пока мы спускались по лестнице, чтобы выйти на двор, все время думала — а где бы я была сейчас, если бы не встретила Гобби той страшной ночью? Если бы он так оригинально не победил на Мертвых играх? Если бы я никогда не столкнулась с Нортом, Эдвином и Даном?