Плюс мы работаем в образовательном учреждении и должны подавать пример благопристойности, благоразумности и все такое. А у меня детеныш, репутация бедолажки Мариэллы, сложность адаптации в чужую жизнь. Как-то я не слишком удачно мимикрирую, быть незаметной у меня никак не выходит.

Интрижка с Артуром… О, это было бы прекрасно, я всеми руками за. Если бы не отягчающие обстоятельства.

Так что я притворялась, что ничего не замечаю, не понимаю, даже не догадываюсь, к чему все эти взгляды, оговорки, попытки взять меня за руку, вечерние визиты выпить чаю, кофе и поболтать. Пусть с открытой дверью в коридор и на виду у всех. Любой проходящий по коридору преподавательского общежития мог увидеть, что маэстрина сидит за накрытым к чаепитию столиком в компании ректора. Они разговаривают, иногда играют в местную разновидность шашек. Шахматы мне упорно не давались, но я согласилась научиться играть в ша́лики — это как раз типа шашки, но чуть другие. А иногда мы в карты играли. Колода отличалась от земной, игры тоже. Но легкую игру, вроде перекидного дурака, я освоила быстро.

Но гораздо чаще мы с Артуром просто разговаривали. Он таки уговорил меня поделиться чем-то о своей настоящей жизни. О моем мире. Я рассказывала о Земле, о нашем быте, о том, как все устроено. Иногда зарисовывала в тетрадке некие привычные мне вещи, чтобы легче было их представить. Все рисунки я, кстати, после этого сжигала. Не хотела, чтобы случайно их увидел кто-то другой. Беседовали мы всегда в коконе тишины, чтобы нас никто не слышал. Поэтому внешне все было пристойно, а темы разговоров оставались тайной.

И я всегда сидела лицом к двери, чтобы видеть проходящих. Но при этом никто не мог заметить выражение лица месье ректора. А он таки плыл, взгляды его частенько становились чересчур заинтересованными, так же как и руки слишком шаловливыми. Так и норовили прикоснуться ко мне, якобы помогая поставить посуду или разлить чай по чашкам.

Но границ Артур никогда не переходил. Ни разу не дал мне повода рассердиться навязчивостью или неприятными поползновениями. Аристократы — такие аристократы…

Иногда к нам присоединялся кто-то из скучающих преподавателей. В основном, если мы играли в карты. Останавливались у порога и спрашивали, нельзя ли составить нам компанию? Я не отказывала, наоборот, считала, что так лучше. Меньше урона для моей репутации. Хотя Артур всегда ужасно расстраивался. Мелькало у него в глазах разочарование, хотя мимику он держал безукоризненно. Его спасало то, что к визитерам он располагался спиной и всегда успевал вернуть на лицо обычное выражение, прежде чем повернуться к ним с вежливой улыбкой.