Я уставился на собеседницу, как на сумасшедшую.

— ты сейчас серьезно? Мужик тебя чуть по миру не пустил, похитив экскаватор на многие миллионы, а ты его предлагаешь отпустить?

— Ну мне его жалко! — девушка молитвенно сложила ладошки на груди: — Смотри, какой он несчастный. А, тем более, он же не признался, что украл этот экскаватора…

— Там же директор мехколонны признал, что они купили его у Семеныча. Его куда денем? А давайте, вернем все обратно — Семеныча выпустим, извинившись, ему, наверное, экскаватор был нужнее, и перегоним вашу технику обратно в мехколонну, чтобы Виталий Владимирович порадовался, у него, наверное, тоже какие-то трудности в жизни есть. А вы сразу в мэрию езжайте и расскажите, что по своей бабьей жалости у вас технику всю покрали, но вы готовы им, за сорванные сроки прокладки теплотрассы неустойку выплатить, и все, что у вас есть продать… Так надо поступить?

Девушка насупилась, но отрицательно помотала головой.

— Ну, тогда, если жалко вам этого жулика, сходите на Привокзальную площадь и купите штук шесть пирожков с печенью или ливером страдальцу, они недорогие и довольно сытные…

Будучи приведенным в кабинет, прораб набросился на кулек пирожков с печенью, что притащила с привокзальной площади сердобольная Мари. Дождавшись, когда жулик доест последний пирог, допив его двумя стаканами чая с сахаром, я посчитал, что свою гуманитарную миссию выполнил и пододвинул к себе бланк протокола допроса.

— Вспомнили, как продавали экскаватор?

— Вспомнил, гражданин начальник. — глазки прораба недобро блеснули из-под насупленных бровей: — на один вопрос только ответьте — как узнали, кому я технику сбагрил?

— Какую технику? Вы про экскаватор или про другую технику?

— Вы и про компрессор узнали… — прораб опусти голову.

— Про какой компрессор? — Мириам, до этого момента, сидевшая в уголке и жалостливо смотревшая, как прораб, с жадностью, уплетает печево, вскочила и, опасно сузив глаза, кошачьей походкой двинулась в сторону, замершего на стуле, прораба.

Вскочившему было с дивана, Кролику я сделал отмашку рукой, чтобы он оставался на месте, с интересом наблюдая, как хищница подбирается к своей жертве.

— Маша, ты меня неправильно поняла…- успел пролепетать побледневший Семеныч, когда на него обрушилась, зажатая в карающей длани, страшное оружие женщин — дамская сумочка.

Легкий, изящный предмет, на тонком ремешке, с убийственной точностью кистеня, неотвратимо, как сама судьба, взмывал вверх, после чего обрушивался на голову, упавшего со стула, прораба, который не в силах убежать, безуспешно пытался защитится от разящего орудия мести.