— Это точно тот дом? — стоило «УАЗику» затормозить, я выскочил из салона и замер, недоверчиво глядя на темные окна дома — было весьма необычно, что в полночь в трехэтажном доме, собранном после войны из традиционных, черных от пропитки шпал, из двух подъездов, освещено электрическим светом только одно окно на третьем этаже.

Соседние два дома, братья –близнецы нужного нам, тоже были погружены в темноту.

— Свет, что ли отключили? Тогда откуда электричество на третьем этаже? — я вертел головой, пытаясь понять, отчего мне категорически не хочется заходить на «адрес».

— Эти дома расселили… — из кабины высунулась голова водителя: — А эти, на третьем этаже, уперлись и требуют у администрации квартиру в этом районе. Наверное, им в очередной раз застройщики какую-то пакость сделали, вот они милицию и вызвали. Я здесь с участковым уже раз пять был — им то дверь подожгут, то провода перережут…

— Паша, пошли скорее…- Вероника распахнула дверь и поежилась — августовские ночи уже прохладные. Я подал ей руку, она оперлась о нее и, ловко выскочив из высокой кабины «дежурки», зябко обхватив себя руками, зажав папку под мышку, быстро и решительно двинулась в сторону приоткрытой двери подъезда, над которой висела очень тусклая лампочка, «свечей» на двадцать пять, не больше. За спиной, из магнитолы. Кустарно закрепленной на панели «УАЗика», тут-же раздался чей-то мужской хрипатый голос, что настоятельно просил вышить ему белую рубаху.

Когда я, в долбаным «экспертным» чемоданом, вскарабкался по узкой деревянной лестнице, Вероника уже стояла на лестничной площадке третьего этажа и вела переговоры с хозяевами квартиры через закрытую дверь.

— Сука, терпеть ненавижу…- я привалился к деревянной стенке, держа чемодан перед собой двумя руками. Если Вероника зябла от ночной прохлады, то я вспотел, пока волок эту экспертную бандуру наверх. Мало того, что таскаю этого пластикового уродца, так еще сегодня, в ожидании какой-то супер-пупер проверки, весь суточный наряд службу нес строго «по форме». Судя по форме, которую мне принесли из моего бывшего кабинета в подвале, одевать ее мне приходилось не часто, или кто-то за время моего отсутствия ее сильно разукомплектовал. Звездочки в погонах отсутствовали, рубахи с коротким рукавом не было, поэтому пришлось натягивать «длинный рукав», в комплекте с дурацким галстуком на растянутой резинке и зажимом из дюралюминия. Ботинки натирали ступню, а пистолет не хотел выниматься из «деревянной» кобуры, которую мне дал Снегирев, несмотря на специальный ремешок. В общем, к вечеру свою форму я ненавидел самой лютой ненавистью, а каждый лишний шаг был для меня пыткой, физической и моральной.