— На вот, пожри, — улыбнулся он. — Вымутил тебе немного нашей казённой баланды. Только жри быстрее, скоро за тобой придут.

— Спасибо, — кивнул я и принял посуду.

В ней оказалась обычная овсянка на воде. Но я всё равно слопал её с огромным удовольствием. Куль не поскупился и щедро сдобрил кашу мёдом. Странный он тип, конечно. Вроде и радуется тому, что меня вот-вот вздёрнут, и в то же время сопереживает. Даже пожрать принёс, хотя это наверняка не положено.

Я в очередной раз подумал о чёрном сердце, но не спешил им воспользоваться. Люди в принципе устроены так, чтобы мыслить оптимистично. Вот и я нахожусь на краю пропасти, можно сказать, вишу над ней, цепляясь за чахлую траву одной рукой, а в мозгах всё равно теплится надежда. И ведь понимаю, что мне уже никто и ничто не поможет. Из меня устроят показательное шоу, чтобы другим неповадно было. Всем плевать на мои старые заслуги, да их никто и не знает. А если и не так, то давно забыл. За меня больше некому заступиться. Да и не станут в здравом уме амнистировать убийцу изменённых, учитывая нынешнюю политическую повестку. Вот так и кану в безвестности…

— Геннадий Барков! — громогласно прозвучало от двери. — На выход! Лицом к стене!

Я послушно выполнил указания, предварительно поставив пустую миску на узкую скамейку. Поднялся с большим трудом и едва не рухнул обратно, когда меня повело. Пожалуй, сейчас самое время принять последний кусочек сердца. Правда, не уверен, что эта идея — хорошая. Как бы оно не продлило мои страдания в петле.

Однако план у меня другой. Я хотел попытаться вырваться и свалить, пока меня конвоируют к эшафоту. Несколько секунд бодрости у меня точно будет, а вместе с ней ещё и физической силы, и прыти. Главное — не пропустить нужный момент.

Я сделал вид, что поправляю воротник, и незаметно отправил заначку себе в рот. Глотать сразу не стал и сместил кусочек под язык, размачивая его слюной.

— Руки за спину! — рявкнул Сивый, заметив моё движение.

Но трактовал он его неверно. Через секунду, на запястьях щёлкнули наручники, заставляя меня поморщиться. Это в мои планы не входило. Всё-таки я не просто так старался вести себя спокойно, изображая полную покорность судьбе. Но, похоже, на Сивого это не подействовало.

Ладно, пусть так. В крайнем случае, выбью себе сустав большого пальца и сниму эти чёртовы браслеты. А сердце быстро сведёт последствия к нулю.

Меня вывели на улицу, где уже в свои права вступила ночь. Прохлада проветрила мозги, и мне немного полегчало. Но, возможно, это заслуга сердца, кусочек которого уже пощипывал слизистую под языком. Лёгкое жжение отражалось на лице, словно я его отлежал, как ногу, и теперь к нему устремился поток крови.