И стоило подумать о ней, как вот она, стоит перед его глазами, магичка четвертой ступени, яркая, как всполох огня, рыжие волосы, как пламя костра, множество веснушек по всему телу, немного бледная, как свойственно большинству людей с подобным цветом волос, у нее редкие золотистые глаза, которые по-прежнему смотрят на него с любовью. Игнат не видел, как ее жгли, он видел только разоренный дом со следами пуль на стенах, несколько трупов крестьян, убитых заклинаниями. Верный мертвый Буран, помесь волчицы и волкодава, разрубленный огромным топором дровосека, на его клыках осталась кровь, и на земле вокруг ее немало. Рядом тело какой-то здоровенной тетки, больше напоминающей нелюдь, чем человека, у нее в руках зажата коса. Пес дорого дался нападавшим. Выбитая дверь, разбросанные по полу вещи, затоптанный факел. Разбитая кружка, на которой изображены знаки богини, хранительницы очага. Игнат тогда упал на колени и лупил кулаками в пол, он выл от отчаяния, перемешанного с ненавистью. Когда багги влетела на центральную площадь маленькой деревни, всего два десятка домов, костер еще дымил.

— Игнат, — пробился сквозь горькие тяжелые воспоминания голос Милы, — Лара обедать позвала, пошли к столу.

Демидов с трудом поднялся, стараясь прежде, чем обернется, стереть с лица воспоминания о событиях того жуткого дня.

Стол богатым назвать было сложно: каша, мясо, свежие овощи, грибы маринованные, бутылка самогона, но к ней Демидов не притронулся. За обедом дуэль взглядов продолжилась, и егеря это начало злить. Разговор не клеился, Лара что-то спрашивала, он чисто механически отвечал. Наверное, если бы все было по-другому, он бы пустил ее в койку, но на данный момент она его не интересовала. Обед закончился в тяжелом молчании, и все участники были рады, что все осталось позади. Наверное, плохо, что жена Тавра к обеду не вышла, со слов дочери ей нездоровилось, и еду подняли в комнату. Может, она смогла бы разрядить обстановку, не стала бы она клеиться к проезжему охотнику на нелюдь, хотя всякое бывает.

Винтовка Игнату очень понравилась, мишень в виде наскоро сделанного из пяти досок щита, установленная на двух сотнях, лишилась центра, пять зарядов легли точно в ладонь, даже без пристрелки, еще пять он выпустил на скорость, вышло чуть медленнее, чем со старой, сказался барабан, как Демидов и предполагал.

Игнат вернулся к багги, где пряталась от измороси Мила. Девушка наблюдала за ним с большим интересом.

— А ты умеешь делать что-то плохо?

Игнат пожал плечами, вытирая сидение и забираясь в машину.