В тот день, когда её «спас» Бугай, у неё было две альтернативы: переступание через себя или смерть. Она переступила через себя, причём по собственной инициативе. Потом Бугай поставил её перед очередным выбором: становление кормом для него и его дочери или смерть. Она выбрала смерть. Но выбранная тактика дала свои плоды: сейчас она жива, пусть и очень ненадолго.

Пол пробивали сотни пуль в секунду, в изрешеченном доме собралось не меньше двух десятков человек.

— Прекратить огонь! — приказал уже слышанный Юлией командный голос. — Тихо!

Кто-то сделал неловкий шаг и провалился вниз. Но на этот раз Юлия сдержалась от рефлекса убийцы и принялась ждать.

— Мы достали его⁈ — вопросил какой-то писклявый голос.

— Тихо! — воскликнул командный голос, в полной тишине открывший своё местоположение.

Соблазн был слишком велик. Горизонтальный росчерк по предполагаемому местонахождению голоса. После получения трёх порций опыта, сухо щёлкнул затвор. Юлия сместилась чуть назад и тихо сменила магазин, поместив пустой на грудь полусгнившего трупа женщины в некогда роскошном синем платье.

«Перед смертью надевают всё самое лучшее», — подумала Юлия отстранённо. — «Если предоставляется возможность. Надо было захватить с собой то белое платье… Ох, этой соплюхе оно не по размеру…»

Медленно и тихо взведя затвор, она навострила уши и принялась ждать дальнейших действий противника. Они уже должны были локализовать её местоположение, она не считала, что они тупые, поэтому ей было очень любопытно, что они сделают дальше. Страха не было. Юлия бы забоялась, но не Натти. Страх в Натти умер, когда она смогла уйти от Бугая. Как ей казалось.

«Но от судьбы не уйдёшь», — грустно усмехнулась Юлия. — «Как же грустно и неотвратимо это звучит…»

Синхронно раздались шаги в десятках мест, Юлия открыла огонь. Она получила несколько пуль в живот, одну в левую ногу, но без повреждения костей и суставов, что позволяет квалифицировать их как ранения лёгкой тяжести. Счастливчик, попавший в неё, видимо, сразу же умер, потому что больше в её район никто не попадал. Она переоценила их. Или они резко отупели с гибелью командования.

Затем стихла стрельба и шаги. Стало очень тихо. Слишком.

На пол что-то упало. Затем ещё что-то, а затем ещё. Кто-то стучал в стены, явно инструментом, а потом она услышала ключевое слово: «Взрываю!»

И после этого на неё обрушились небеса.

В себя она пришла в трясущемся металлическом кузове грузовика, скованная по рукам и ногам в металлические кандалы. Из вены её левой руки торчала игла капельницы.

— О, эта курва проснулась! — воскликнул один из сидящих на лавке у борта мужиков.