Стоящий у одной из картин невысокий мужчина повернулся и Распутин сразу же узнал его.

— Добрый день, Георгий Сергеевич, — поприветствовал он Никитина. — Удивлён вас здесь увидеть. Не думал, что в сферу ваших интересов входит торговля.

Граф подошёл ближе и невозмутимо произнёс:

— Главным интересом моего рода всегда была и будет защита нашей родины. Именно поэтому я сейчас здесь.

Князь заинтересованно посмотрел на него, предлагая объясниться.

— Мой старший сын недавно вернулся в Европу, где, как вам известно, мы помогаем нашим союзникам противостоять агрессивной экспансии австрийцев, — начал рассказ граф. — И он доложил мне, что всё чаще в рядах врага встречается наше оружие.

— Использование трофейного вооружения — довольно привычная практика на войне, не мне вам об этом рассказывать, — бросил Распутин, не очень понимающий, что такого важного сообщает Никитин.

— Да, — не обратил внимание на это граф. — Но сын доложил, что у австрийцев были замечены новейшие артефактные винтовки, которые ещё не поступили нашим бойцам.

Сергей непонимающе посмотрел на собеседников.

— Шпионы, находящиеся в рядах австрийцев донесли, что ходят опасные для нас слухи, что кто-то налаживает канал нелегальной поставки нашего вооружения врагу, — голос Никитина стал грубым, было понятно, насколько подобное неприятно для него, как для защитника своей страны.

— И тут сразу же всплыла фамилия Карамзина и его оружейного концерна, — продолжил Иван Васильевич. — А ещё имя Льва Александровича часто фигурирует в документах, связанных с Долгопрудным.

Распутин поднял руку, прося дать ему время, чтобы осмыслить услышанное.

— Мы периодически сталкиваемся с контрабандой, которую то и дело пытаются пустить через наши каналы поставок, — после долгой паузы сказал он. — Но это мелочь и мы оперативно обнаруживаем подобное. Наша фирма никак с этим не связана.

— Именно, Сергей Олегович, — заметил Никитин. — И кажется, Долгопрудный как раз по этой причине так хотел заменить Ивана Васильевича в вашем совместном предприятии.

Кулаки Сергея непроизвольно сжались. Ярость бушевала внутри. Его хотели использовать. Его фирму. Для государственной измены. Он злился в том числе и на себя, что поддался эмоциям, что им смогли так просто манипулировать, что он ничего не заметил. Если бы не Уваров, вероятно он бы до сих пор находился в неведении. Ему даже не хотелось об этом думать.

— Это необходимо проверить. Очень аккуратно, не вызывая подозрений, — спокойно заметил Васнецов. — Если информация подтвердится, вы сами понимаете, насколько серьёзными будут последствия.