* * *

Яркий свет не давал открыть глаза. Чувства постепенно возвращались ко мне. Но боли не было.

— Не вздумай дёргаться, — раздался властный голос.

Я узнал его. Это был Мечников. Но в его тоне не было привычной лёгкости и задора. Он говорил строго и чётко, будто отдавал приказ.

— Онемение скоро пройдёт и боль вернётся. Я справился с основными повреждениями, твоё тело физически здорово, но новые нервные окончания… Вообщем будь готов, — сухо излагал лекарь.

Мои глаза наконец-то адаптировались к свету и я смог осмотреться.

Я лежал рядом с разбитым вертолётом. Летательный аппарат выглядел не настолько плохо как должен был после подобного падения. Каким-то чудом мы приземлились в подобие вязкого болота, которое смягчило удар. Причём небольшое болото было аккурат под вертолётом и нигде больше.

— Александр успел, — пояснил Мечников, видя моё недоумение. — Он создал трясину. Тебе повезло, что птичка не рухнула на крышу, там бы и я не помог.

Меня передёрнуло при мысли о том, насколько близко я был к смерти. Судя по всему, созданная мной техника в самый последний момент спасла мне жизнь. Ну и Всеволод Игоревич конечно.

Всё, теперь точно никаких больше вертолётов!

— Александр смог зацепить фургон перед падением, так что они где-то неподалёку и скорее всего придут, чтобы добить нас. Тебе нужно задержать их, пока Никитин не придёт в себя. Я не могу вмешиваться со своим лечением во время работы его родового дара, — продолжал вводить меня в курс дела Мечников.

— А как вы уцелели? — не смог удержаться я от терзающего меня вопроса.

На что лекарь удивлённо посмотрел на меня и впервые после падения улыбнулся:

— Выпрыгнул конечно. Думаешь это моя первая подобная авария?

Удивительный вы человек, Всеволод Игоревич. Понять бы ещё ваши намерения…

Тем временем я начинал понемногу ощущать свои ноги. И ощущения эти были не из приятных. В какой-то момент мне захотелось, чтобы я вновь перестал чувствовать нижнюю часть тела, ведь с каждой секундой боль становилась всё невыносимее.

Чувство, словно в мои ноги втыкают тысячи раскалённых игл продолжалось секунд тридцать, но для меня они тянулись целую вечность.

— Они идут, — предупредил лекарь, видимо воспользовавшись своей техникой по улавливанию жизненной энергии.

И правда. Вскоре деревья, отделяющие место нашего падения от дороги, зашевелились. И шевелились они слишком сильно. Это не было похоже на перемещение человека.

Нарастающий шум трепыхающихся веток заставлял сердце биться чаще. Я с трудом поднялся на ноги. Они отказывались меня слушаться, но мне всё-же удалось устоять.