— При выполнении задания, — осторожно ответил я. — Такое случается, сам знаешь.
Пётр понимающе усмехнулся и, не повышая голоса, сказал.
— А ещё я знаю, что человек он был себе на уме. Скользкий, как совиное дерьмо. И якшался с сомнительными людьми в городе.
Со все возрастающим интересом я смотрел на разговорившегося воина. А Гаркуша, не моргая, выдержал мой взгляд и проговорил:
— Слухи разные ходят, Бестужев. Скажу только, что с недавнего времени, как ты объявился у нас, Гашек начал проявлять к тебе подозрительный интерес. Так, между прочим, не особо копаясь. То у одного спросит, то у другого… Я всего лишь случайно оказался при этом. Так что тут мне особо много и неизвестно. Но о давних связях Гашека с дурными людьми знаю точно.
— Что это за люди такие? — я затаил дыхание.
Пётр с лязгом повел массивными наплечниками.
— Лютоград большой город. И разной швали в нем полно. Дно города исконно собирает всю накипь и грязь, что варится в этом большом котле. Сам понимаешь, все дерьмо всегда стекает вниз. Гашек знался кое с кем из этого дна. Мне еще тогда показалось странным, что он тобой заинтересовался. А тут вон как все в итоге вышло.
Хм, этот парень определённо умел складывать два и два.
— Спасибо за откровенность, — протянул я, размышляя, что новые знания в итоге мне дают. Сомнительные люди городского дна, с которыми был связан погибший колдун… И не туда ли тянется ниточка от недавнего покушения на меня в стенах Родового имения? — Слушай, Петр, а ты не скажешь мне, как выйти на этих сомнительных занятий людей, а?
Гаркуша понимающе усмехнулся. Он не пытался лезть мне в душу, выпытывать какие-то подробности. Он просто считал, что должен мне был это сказать. Как свой своему, вот и всё.
— Есть на окраине города одно местечко, где собираются всякие лихие людишки. Сам понимаешь, чем они могут промышлять. У многих хорошие знакомые, а связи и в Столицу у некоторых тянутся. Гашек в свободное время туда периодически наведывался. «Ведьмино семя» называется. Живописное местечко.
Я не стал тактично спрашивать, что сам Пётр там делал, но название и впрямь было образным. И не так ли многие называли меня самого? В этом крылась определённая ирония.
В следующий миг до наших ушей донёсся, приглушённый стенами и расстоянием, отчаянный бронзовый звон одного из тревожных колоколов. Мы все так и вскинулись, прислушиваясь.
— Северо-западная башня, мужики, — уверенно заявил сержант Корнедуб, как ни в чем не бывало раскрывая глаза. — Ну что, Бестужев, неужель ты и на этот раз окажешься прав?
Глава 13