* * *

Никем не ожидаемое нападение жуткого некроманта на приграничный форт в итоге дорого обошлось северным землям. Погибло двести человек. Целое поселение. И это не считая так и не обнаруженной нами нигде обитавшей в Стуже скотины. Куда в итоге разбрелись оживленные животные, осталось загадкой. Наш отряд тоже потерял двух бойцов. Погибли Вуй и воин по имени Шелест. Оказалось, что брошенное в застывших на стене Часовых последнее заклинание колдуна, заставившее сдетонировать энергокристаллы, обладало воистину убийственной силой. И остановило дыхание двух человек. Остальных же, скорее всего спасла броня, пусть и лишившаяся магических охранных чар. Погибли те, у кого оказалось слабее сердце. Так-то. Как не горько звучит, но даже Часовой Часовому рознь.

Остальные, оказавшись запертыми внутри стальных панцирей, пережили неистовую оголтелую атаку мертвяков. И продолжали лежать на истоптанной, изрытой земле беспомощными истуканами и тогда, когда терзающие их доспехи покойники вдруг как по команде попадали вповалку. Из железного плена Часовых освобождали прибывшие с корабля воздушные моряки. Я не отказал себе пусть в маленьком, но удовольствии, лично открыть исцарапанные так, будто на них плясала тысяча мартовских котов разом, силовые доспехи сержанта Корнедуба.

Увидев меня, ветеран Стражи, с матами и кряхтением выбравшись наружу, чертыхнулся так, что по возвращении в Лютоград пообещал обязательно сходить в церковь, замолить грехи. Потом он мне признался, что впотьмах да с дуру принял меня за очередное неведомое чудище на службе у некроманта. Что ж, в тот момент я и впрямь мало был похож на приличного человека. Еще на подходе к воротам воздушные моряки, не скрывая потрясения, так на меня таращились, будто рядом с ними шагал по меньшей мере сам Император с голой жопой. Я же не обращал на ошалевшие взгляды сослуживцев никакого внимания. В тот момент я сам себе казался выбравшимся из самой глубокой осквернённой бездны кровожадным монстром.

Как самый ловкий и сильный среди всех, я перелез через ворота и открыл огромные засовы, запуская в форт спасательную команду. И только после того, как освободили из-под завалов покойников своих товарищей и убедились, что девять из них живы, метнулся в ближайший дом, разыскал кадушку с холодной, словно из проруби, водой, наскоро обмылся и накинул на себя найденный там же теплый волчий тулуп, да обул сапоги по размеру. Придётся в очередной раз испрашивать для себя комплект нового обмундирования. Терять на боевых заданиях свои хабары да оружие стало у меня входить в традицию… Ну а пуще всего было жаль отличную заспинную перевязь для моего фамильного меча, которую мне смастерил дядя Игнат. Она так же истаяла до последней ниточки, не противясь чарам разложения некроманта. Железо, кожа, хлопок, шерсть, ничто не могло устоять перед смертельным могильным колдовством. И я бы не устоял, если бы не мой меч и мой Родовой символ — грифон.