И таких кланов в Корее сорок пять, я, конечно, сгущаю краски, столь сильных всего три, можно догадаться, почему в Корее четыре школы для магов, не считая Императорского лицея. Однако и остальные четыре десятка дышат в спину, да и не всегда деньги определяют силу клана.

Так вот все эти кланы находятся в постоянном противостоянии друг с другом, например мы номер один в мире, по электронике, но мало того что нас теснят японские дзайбацу и русские бояре, в Корее клан номер четыре — Бохай, также сидит на электронике. Мы же влезли в химию, на традиционный бизнес клана Чхве.

И вся эта долбанная матрица находится в постоянном движении, плетутся интриги, заключаются союзы, и даже дети вовлечены в эту тысячелетнюю игру, в которую, я играть не умею и не хочу, но с сегодняшнего дня НАДО! Ради мамы, отца и деда, которых мне подарила новая жизнь. И как вы понимаете ни песенки, ни ММА мне тут не помогут.

— Мама, мне, что в этом идти на прием к императору?

— Сынок в Кенбоккун по-другому нельзя.

— Да понимаю я, но какого, столь яркие расцветки.

— Это наша история, и в Кенбокуне полно ее ревнителей, посмотри на наряд отца, он еще ярче оделся.

— Ему можно — недовольно бурчал я, — он старый, а я молодой у нас другая мода.

— Да что с тобой сегодня, родной? Капризничаешь как маленький, — укорила мать и мне, сразу стало стыдно.

Пришлось натягивать на себя попугайское одеяние. Блин такой важный предстоит разговор. И по всей науке, нужно чувствовать себя комфортно. Как, например, в броннике с камуфляжем, или на худой конец в Brioni, а тут просто очуметь. Это что штаны? Свят свят… чего не сделаешь ради родины.

Кортеж клана подъехал к главным воротам Кенбоккуна, щит императора — Кванхвамун. Тридцать высеченных в камне мастеров стихий несли здесь вечный караул, статуи мифических животных застыли вдоль стен, легенды гласят, что когда настанет время, они оживут и встанут на защиту императора. Это все лирика, но «система» фиксировала скрытые посты, автоматические турели… Император был надежно защищен.

Охрана клана осталась за периметром, а мы с отцом отправились на встречу с императором, под бдительным присмотром чиновника канцелярии, который попутно знакомил меня с внутренним устройством дворца.

— Это тронный зал Кынджонджон, каждое утро имперские чиновники встают у этих тумб в соответствии со своими рангами, и император осеняет их своим благословением, — ага слышал я, какая-то массовая техника, всякие коррупционеры после нее так хотят признаться во всех грехах, аж в очередь встают.

— Это императорская гвардия? — обратил я внимание на десяток воинов в национальных костюмах, — грозно смотрятся.