На втором этаже, около одной из палат сидел и грустил ажан.

— Елисей, с полицейским общий язык найдешь? — поинтересовался я.

— А кто его знает, Олег Васильевич, может и найду. А может и нет, — пожал плечами Коновалов.

— Тогда просто иди знакомится, а я пока раненого навещу, — приказал я.

Телохранитель немного поколебался, но решив, что шефу в госпитале опасность не грозит, пошел знакомится с полицейским.

В палате, где лежал раненный Лоботрясов, пребывало еще человек семь. И запах был такой… Своеобразный, больничный. Терпеть не могу этого запаха.

А вот и мой раненый. Лежит, бедолага, весь бледный, забинтованный, зато на тумбочке у него уже стоит бутылка вина, стоит глубокая миска, заполненная румяными яблоками и спелыми апельсинами. Видимо, кто-то уже навещал парня, а ход мыслей у этого человека совпал с моим. Вино и фрукты для поправления здоровья.

— Здравствуйте, дорогой вы мой человек, — поприветствовал я раненого, усаживаясь на табурет, стоявший перед кроватью. Чтобы поставить свою передачку, пришлось потеснить уже имеющиеся припасы.

— Олег Васильевич, здравствуйте, — отозвался Лоботрясов. — Спасибо, что навестили… А еще, можно вам кое-что сказать? Не очень приятное, правда.

— Говорите, не стесняйтесь, — предложил я, слегка удивившись. Понимаю, что парень не особо доволен. Хотел устроиться на хорошую работу, а вместо этого попал под пулю. Но тут уж моей вины нет. Специфика службы, скажем так.

— Гад ты, товарищ Кустов. А еще — гад и сволочь.

Ну ни хрена себе! Что ж, сильно обижаться на экс-поручика не стану, спишу на его ранение.

— Гад, да еще и сволочь, — хмыкнул я. — Что ж, коли вы так считаете, то после выздоровления и выписки из госпиталя, я вас на службе держать не стану. Получите выходное пособие, компенсацию за ранение и, до свидания. Если собираетесь вернуться в Россию, справку от торгпредства я вам выпишу. Этой справки с моей подписью хватит до Латвии, а там явитесь в наше посольство, вам выпишут новый документ. Через границу переберетесь, вот вам и родина.

Решив, что разговор окончен, я встал.

— Олег Васильевич, подождите, — ухватил меня раненый за полу пиджака. — А почему вы меня увольняете?

— А что с вами прикажете делать? — удивился я. — Вы сами высказали о своем начальнике, то, что вы думаете. А какой же начальник станет такое терпеть? Понимаю, что вы недовольны, вас ранили, но вы знали, куда устраиваетесь на работу. Так что, лучше отцепитесь от моего пиджака — у меня больше одежды не осталось.

— Олег Васильевич, вы меня не поняли. Вы гад и сволочь в другом значении. Не как начальник — начальник вы неплохой, и как человек вы мне нравитесь.