Стало чуть полегче на душе. Все-таки, придется потрясти мошной. Но мне так и так пришлось бы потратиться на аренду нового помещения, покупку мебели. Да и жалованье придется платить из скудеющей с каждым днем казны графа Игнатьева. Жаль, что ни мой преемник здесь, да и я сам не может дать хотя бы примерную смету расходов. Кто знает, какими они будут? Значит, пусть исходят из реальных сумм.

— Счет здесь уже открыт, — сообщил я. — Я дам команду своему банкиру в Париже, чтобы перевел сюда миллион франков.

— А на какой период? — деловито поинтересовался Стомоняков.

— На полгода, не меньше. Просчитайте плату за аренду помещения, издержки, жалованье сотрудников, прочее. Один экземпляр отчетов станете присылать мне. Кстати, бухгалтера у вас тоже нет. Пока все расчеты делаются в Париже, но это очень неудобно.

— Найму кого-нибудь из местных, — отмахнулся Борис Спиридонович.

— Так даже лучше, — согласился я. — Местные лучше знают свое налогообложение. Моему бухгалтеру пришлось учиться.

Я бы и сам в Париже предпочел нанять француза, если бы знал французский язык хотя бына том уровне, на котором говорю сейчас. А вот контролировать немецкого бухгалтера будет Стомоняков. Хм… А ведь если я стану финансировать немецкое торговое представительство, то получается, что я все равно остаюсь тут главным? Нет, это я не к тому, что мне так уж хочется власти — она и так у меня имеется, а к тому, что все равно стану держать руку на «немецком пульсе».

Вечером у меня была назначена встреча с Вадимом Потылицыным. Тем самым «рыцарем плаща и кинжала», а также кавалером орденов российской империи, которые ему вряд ли придется носить. Телеграмму о приезде я ему дал до востребования, а местом встречи мы избрали небольшой сквер.

— И как легализовался? — поинтересовался я.

Потылицын был одним из немногих, с кем и я сам был на ты, и единственный из подчиненных, кто мог себе позволить обращаться на ты со мной. Исаков, правда, пару раз обращался к своему начальнику даже по имени, но только в экстренных случаях.

— А никак, —бодренько доложил Вадим. — Деньги пока имеются, а когда закончатся, тогда и буду думать. На всякий случай зарегистрировался в полицейском участке, а еще встал на учет в тутошнем Союзе российскихофицеров.

Вадим — это такой тип, который нигде не пропадет. Наверняка уже завел шашни с какой-нибудь вдовушкой, из богатеньких немочек. И правильно, кстати.

— Сослуживцев не встретил?

— Откуда у меня здесь сослуживцы? Те, кто на Северном фронте были, либо в Архангельске остались — ну, кроме тех, кого ты успел расстрелять, или на фронт отправить.