— Володя, ты на меня не сердишься? — спросила Наташа, сбив меня с мысли. — Не считаешь, что я смешиваю личное и служебное? Прости, но я не виновата, что я член французского отделения Коминтерна, а ты являешься торгпредом — почти послом Советской России. Поверь, мне и самой очень неудобно.
— Да ладно. Чего уж теперь, — миролюбиво повел я плечами. — У нас все равно все смешивается — и личное, и служебное. Я думаю — что мне старшие товарищи скажут?
За подобную покупку, совершенную без ведома Ленина или Дзержинского, мне может и нагореть. А может и наоборот, получу очередную благодарность. Но к счастью, что я сам имею право решать. Отчитываться, разумеется, придется. А каковы будут последствия? Но это по ситуации. Если меня поймают с поличным, да еще англичане поднимут шум — будет плохо. Мы же собираемся дружить с Англией, а помощь ирландцам англы расценят как… Да, как что они ее расценят? Мы бы расценили, как вмешательство во внутренние дела. Но англичане, уличенные во вмешательстве в чужие дела, умеют делать морду кирпичом и отвергать очевидные вещи. Мы же еще такому не научились. Значит, вывод такой. Винтовки и патроны купить, доставить в Ирландию, на радость ИРА, а самому не попасться. Вот тогда и Вовка Аксенов останется цел, и старшие товарищи будут довольны. А уж как будут «довольны» англичане — тут ни в сказке сказать, ни пером описать.
Глава 2 Семейная идиллия
Озадачила меня Наталья Андреевна. Я даже отчет тестя о том, что он уже рассмотрел около восьми вариантов покупки будущего банка, но не нашел подходящего, но вот подворачивается вполне себе приемлемый вариант, прослушал в пол уха. И даже вкусный обед, приготовленный стараниями тещи и новой кухарки, ел без особого аппетита. Зачем мне информация о том, что старый Готлиб Юнгштейн, пообещавший отыскать обанкротившийся банк в Латвии, на самом-то деле решил только выкачать из нас деньги, но связи Андрея Анатольевича позволили пресечь его авантюру? И котлеты, кстати, слегка недожарены. Верно, спешили. Но коли соусом полить, так и ничего.
Нет, я определенно зажрался. Мне бы эти котлеты где-нибудь в Череповце года так, восемнадцатого, или в Архангельске девятнадцатого предложили. А про Мудьюг или наш переход по лесу, так вообще молчу.
Нет, все-таки плохо, когда накануне обеда тебе на голову сваливается сложная задача. Допустим, денег я достану, извернусь, без ущерба для основного дела, но где же все-таки взять двадцать тысяч винтовок? И патроны еще.
Первоначально, когда получил «вводную» от супруги, на эйфории от встречи, показалось все просто, все решаемо, но теперь уже начал раздумывать о «подводных камнях». Двадцать тысяч винтовок — очень неудобная партия. С одной стороны — она небольшая. Ни одно государство не станет заморачиваться двадцатью тысячами, разве что мелкое, вроде какого-нибудь эмирата. А с другой — огромная, если говорить о частных лицах.