— Ишь, как тут у них строго, — восхитился сапер. — Орден-то покажете, товарищ начальник?

Вытащив из кармана орден, передал его Александру Петровичу. Тот внимательно осмотрел, подкинул на ладони и вздохнул:

— Эх, а вот мои ордена…

Мог бы и не вспоминать, что его собственные ордена сгинули где-то в Архангельске. Может, когда его наши в плен взяли или уже потом, в фильтрационном лагере. Впрочем, награды бывшего штабс-капитана могут сейчас лежать в каком-нибудь потаенном местечке.

— Не полагается ордена без обмывки носить, — строго сказал Петрович.

Да знаю я, знаю. Сам обмывал некогда свои регалии.

— Так я его и носить не собираюсь. Разве что — на очень торжественные случаи в Елисейском дворце. Но вряд ли я еще раз там появлюсь.

— Как знать, — хмыкнул Петрович, возвращая мне орден. Возвращаясь к своим делам начальника охраны — то есть, к болтовне с охранниками, Исаков сварливо сказал: — Там тебя, товарищ начальник товарищ Кузьменко заждался. Уже бьет копытом. Дело-то у нас, сами знаете, нехорошее.

Я покивал. Дело у нас и на самом деле нехорошее, а уж насколько оно нехорошее, Александру Петровичу знать не стоит.

Меня ждал не только Никита, но и Светлана Николаевна. Тоже понятно. Все-таки, они знали чуть больше, нежели остальные.

— Олег Васильевич, кто это вас? — всполошился мой заместитель, а бывшая подпольщица только спросила: — А что, у Натальи Андреевны бодяги не нашлось? У меня есть, могу сходить.

Про бодягу-то я и забыл. А Светлана Николаевна, не слушая никаких возражений, ушла и скоро вернулась с пакетиком порошка и бутылочкой масла. Не знаю — есть ли смысл мазать уже проявившийся во всей красе синяк, но меня уже принялись обрабатывать.

— Так откуда синяк? — тоном строгой, но любящей матушки спросила Светлана Николаевна. — Надеюсь, не из-за женщины?

Забавно, но в каком-то смысле драка произошла из-за женщины.

— Мы с товарищами не поняли друг друга, — объяснил я.

— А что с товарищами? Живы?

— Ушли на своих ногах. Надеюсь, в полицию обращаться не станут.

Товарищ Исакова лишь покачала головой. Не понял — одобрительно или осуждающе?

— А разрешение на оружие я зачем пробивала? Надо было вначале стрелять, а уже потом разбираться.

Ничего себе, какая кровожадная женщина! Если бы я стрелял во всех, с кем у меня происходили конфликты, то уже за спиной оставалось целое кладбище. Надеюсь, подпольщица из Сибири шутит.

— Товарищи, давайте о деле, — вернул нас к обыденности Кузьменко. — Олег Васильевич, что с делом Кожевникова? Или вы не знаете подробностей?

— В общих чертах, — осторожно сказал я. — Министр внутренних дел считает, что имеет место несчастный случай.