Следующего пореза не последовало, и я открыл глаза. Покосился на ключицу, нет, порез не видно, слишком уж высоко. Бин Чон отошёл к одному из своих сопровождающих — охранник держал в руках аккуратный чёрный чемоданчик, и вытащил оттуда малюсенький пузырёк с прозрачно жидкостью.

— Это чё? — хрипло спросил я, всем видом показывая, что проделки со скальпелем ни разу не похожи на адские пытки.

— Терпение, мой друг, — улыбнулся Чон. — Я вовсе не собираюсь действовать грязно и кроваво. Зачем? Можно было бы морить вас голодом, избивать, обливать ледяной водой и бить током, только это вас измотает и пользы мне не принесёт. К тому же выглядит отвратительно.

— Бла-бла-бла. — Сердце забилось быстрее. — Так что это?

— Очень интересный синтетический галлюциноген. — Чон откупорил пузырёк, который был едва виден в его пальцах. — Можно вводить в кровь напрямую, но капля на повреждённую кожу вызовет некоторые интересные эффекты.

Как Чон капает жидкостью из пузырька в рану, тоже было не разглядеть, но как только это произошло, от пореза по всему телу начал разливаться дикий жар, будто меня засунули в микроволновку и так оставили.

Когда обжигающее нечто добралось до головы, её пронзила резкая звенящая боль, и я глухо застонал. Собственный голос глушился шумом в ушах, а боль острым гвоздём вбивалась в мозг. Суставы тоже ломило и скручивало, уже хотелось заорать, но Чон что-то крутанул в руке, и я мутным взглядом выловил нечто, похожее на фонарик.

Яркая вспышка фонарика ударила по глазам, и я отрывисто вобрал ртом воздух. Вспышка превратилась во что-то вязкое и белое. Нет, не то, о чём можно было подумать. Скорее, это что-то напоминало туман, а сквозь него проглядывались очертания просторной светлой комнаты с высоким потолком.

Я сидел на широкой кушетке, похожей на ту, что я видел в больничке Росса. От левой руки тянулись провода к монитору давления и сердцебиения, только агрегат был какой-то навороченный.

На стене проекция электронных часов — 22:50. В целом если не обращать внимания на то, что в палате или лаборатории прохладно, то всё хорошо.

Через минуту в помещение вошёл человек в белом костюме, похожем на химзащиту, и маске, закрывающей рот и нос. Кто это такой, мне в голову не приходило, я его не узнал, но почему-то желания врезать по черепушке и сбежать не возникло. Я осознал, что вообще не представляю, что находится за дверью комнаты, ни за одной из них. Бежать в таком случае некуда.

— Как самочувствие? — Голос, раздавшийся из-под маски, показался очень знакомым.

— Не знаю, — ответил я и, в общем-то, не соврал. — Ничего не болит. Но ничего не помню. А я где?