Диагноз и весь ход работ я сам заполнял. Поэтому точно знал, что тут написано.

— И отработал я с ним качественно. Чем он недоволен-то? — нахмурился я.

— Возможно, настоящей проблемы нет, — ответил Аристарх Павлович. — Но если его подкупили… Или просто попросили об одолжение, то мог и написать заявление в гильдию. О том, что младший целитель отказался звать старшего коллегу и, превысив свои полномочия, взялся с ним работать. Что привело к осложнениям.

— Да каким осложнениям, Аристарх Павлович? — удивился я. — Он потом же в палату был отправлен. Его Степан Денисович осматривал. Если бы там что-то не так было, он бы мне сказал.

— Я в курсе. Степан Денисович уже подтвердил мне, что ты отработал как надо.

— Тогда тем более непонятно. И что значит — подкупили?

— То и значит. Возможно, наши недоброжелатели нашли, как нагадить.

— Погодите, погодите, — покачал я головой. — То есть человек, попавший в аварию, которому я буквально лицо обратно собрал, написал заявление, что с ним плохо поработали? Пусть даже по чьей-то указке? Охренеть.

— Это не всё, — ответил Аристарх Павлович.

— Что ещё? — устало спросил я, ощутив, как на плечи буквально тяжкий груз наваливается.

— Медсестра, с которой ты тогда дежурил, подтвердила, что ты отказался звать старшего коллегу. Также анонимно некоторые из целителей сообщили, что ты часто превышаешь полномочия, ведешь себя слишком нагло и самоуверенно, действуешь не так, как должен.

— Оу, — протянул я. — Знаете, Аристарх Павлович, в такие моменты я теряю веру в человечество. Если бы не вы и не подобные вам, то… — махнул я рукой.

— В этом же и суть клятвы. Исполнять их, вопреки всему.

— Уели, — хмыкнул я. — От клятв не откажусь. Что не мешает мне чувствовать сильное разочарование… в коллегах.

— Справедливости ради, не зная всей подоплеки, с их точки зрения ты и правда можешь выглядеть как выскочка. А как объяснить, что новичок и столь юный целитель проводит столь сложные операции?

— Хм…

В этом был смысл. Кажется, я слишком расслабился. Точнее, даже не расслабился, а проявил непозволительную беспечность. А ещё гордыню. Смотрел свысока на коллег, с каждым днем всё меньше обращая на них внимания. Да уж, да уж.

Сам столько беспокоился о сохранении инкогнито, а не заметил, как увлекся, расслабился и стал показывать больше, чем следует.

— Что теперь будет? — спросил я.

— Самое простое — сдать тебе на целителя.

— Боюсь, я ещё и половины вопросов не изучил.

— А как насчёт практики?

— Да сдам, без проблем.

— Тогда я договорюсь, а вечером съездим.

— Куда?

— В другую больницу.