От дела меня Дмитрий Даниилович отвлек. Я его заметил, когда он уже стоял, надо мной наклонившись.

— Опять самодеятельностью занимаешься, Васильев? — спросил он.

Я от неожиданности вздрогнул. С закрытыми глазами сидел, кто вокруг — не видел. А он мне прямо это на ухо сказал.

— Дмитрий Данилович, — посмотрел я на него. — При всем уважении, отвлекать во время лечения чревато последствиями.

— Судя по тому, что я вижу, ты не только очищением занимаешься.

— У вас есть ко мне какие-то претензии?

— Аристарх Павлович давал добро?

— А чего это вы на юношу накинулись? — возмутился Дмитрий Сергеевич, которого я лечил. — Он хорошо всё делает! Я прямо ожил! Давно себя так не чувствовал!

— Ну-ну, — не особо поверил Дмитрий Даниилович.

Но отстал хотя бы.

— У тебя какие-то проблемы? — спросил Жан.

Болтать с соседом он уже закончил и повернулся к нам.

— Обычные рабочие интриги и игрища, — ответил я. — Не обращайте внимания.

Успокоив стариков, вернулся к работе. Пришлось менять подход на ходу и сводить всё к обычному очищению. Что тоже хорошо, но, помимо этого, там много чего есть.

Только вот и подставляться нельзя. До того как жалобу накатали, у меня вольница была, на которую глаза закрывали. Не в силу какого-то хорошего отношения, а банально потому, что Аристарх Павлович знал, что сделаю я всё качественно. А в некоторых случаях получше остальных целителей.

Но раз такая пьянка пошла, то лучше не подставляться. Поэтому я очистил дедов, перекинулся с ними общими фразами, о себе немного рассказал. Про их дела не спрашивал. Не в общей же палате это делать.

Пообещав, что ещё загляну, переключился на выполнение дневной нормы. В процессе заглянул к нашей ненаглядной Любочке.

— Любовь Казимировна, — перехватил я женщину в коридоре. — Можно вас на минутку?

— Чего тебе, Олег? — спросила она, по её меркам, вполне нормальным тоном.

— Есть свободная палата на четверых? Нужно трех пациентов переместить.

На троих палат не было, только на двоих или четверых, поэтому и вопрос такой.

— Трех? — задумалась она. — Которые тебя спрашивали? Так они же кочевники? Кто платить-то будет?

— Я за них заплачу.

— Сам? — удивилась она.

— Сам-сам. Эти деды мне, считай, жизнь спасли. Отблагодарить хочу, — сказал я. — Так что, найдется место?

— Я посмотрю, — пообещала она.

И посмотрела. К обеду стариков уже перевели в отдельную палату. Я в регистратуру сходил, на неделю им оплатил. Минус двести десять рублей за троих.

Сразу к ним не пошёл. Надо было ещё один вопрос уладить. Поэтому пообедал с Демьяном, поспрашивал у него на тему учениц. Стыдно признаться, но в последнюю неделю я девушкам совсем мало внимания уделял. А ведь они молодцы, стараются.